Показать сообщение отдельно
  #2  
Старый 16.07.2017, 05:03
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 22,982
По умолчанию Оккупация. Продолжение 1

Вам в Эстонии проще, - говорил я в микрофон, - воспринять свою страну, как оккупированную территорию”. Причём, не только история советской экспансии (со всеми ссылками, высылками и расстрелами) помогает такому вашему восприятию. И не пытайтесь вообразить, будто власть Германии на эстонской территории не была оккупационной. Была. И власть московского правительства была оккупационной точно в той же степени – может, «рюшечки» какие-то, «воланчики» … И язык!.. Власть говорила с вами (приказывала, информировала, предлагала вам что-нибудь) на другом языке. Здесь хочу уточнить значение и смысл выражения «говорить на другом языке». Этих значений по меньшей мере два. Одно касается словаря… Впрочем, другое тоже касается!.. У Википедии спрошу: «Естественный язык — в лингвистике и философии языка язык, используемый для общения людей и не созданный целенаправленно». Любопытное пояснение там, в викиной статье: «Согласно психологу и специалисту в области изучения коммуникации и кооперации М. Томаселло, под языком следует понимать способность во время общения разделять намерения других». Меня здесь повеселило слово «разделять» - я бы сказал вместо него: «понимать». И вот это как раз относится ко второму значению выражения «говорить на другом языке». Когда 55 лет назад (2 июня 1962 года) в Новочеркасске (http://politikus.ru/articles/95337-h...relivali.html; https://www.gazeta.ru/science/2017/0...0704257.shtml; http://www.bbc.com/russian/russia/20...assk_massacre; https://regnum.ru/news/society/2283444.html; http://www.kp.ru/daily/26388/3266591/) «приглашённые» войска, стоящие против рабочих, вышедших с протестом против одновременного резкого повышения цен на основные продукты питания и снижения на треть установленных тарифов, дали поверх голов несколько очередей из автоматов, убив и (тем самым) сбросив на землю нескольких любопытных мальчишек, залезших на деревья, посмотреть на переговоры рабочих с представителями власти, это был-таки разговор власти с рабочими «на другом языке»**. Такая вот получилась “лингвистика”. Думаю, речь может (должна?) идти не столько о том, чтобы ужаснуться происходившему в СССР 55 лет назад, а о том, чтобы понять: власть с тех пор не изменилась (да и раньше была именно такой); и сущность этой власти – это фашизм; власть в России (хоть сейчас, хоть тогда, когда страна называлась «Советским Союзом» – это оккупационная власть; и язык у этой власти остаётся тем же самым – языком приказа (с угрозой смерти), языком насилия. И речь не о том, одобряете ли Вы действия нынешнего правительства (Путина) или недовольны ими (а то и возмущены); речь о том, чтобы Вы понимали тот язык, которым она «разговаривает» с порабощённым народом. А на каком языке люди читают книжки, - это совсем другой разговор… И тогда в 90-м я пытался объяснить своим зрителям-слушателям: книги, что читаем мы с вами и большинство жителей республики, где вы живёте, написаны, возможно, на различных языках. Но центральная власть (Москва) разговаривает с нами на одном и том же языке… Наверное, те люди, что ехали со мною в одном трамвае, просто не успели услышать меня по русскому каналу…

Оккупация. «Мычество» – это, скорее всего, соучастие

В сравнительно недавнем выпуске «Медиафрении», том самом, где забойной темой было прекращение выпуска (смерти) бумажной версии «The New Times», И.А.Яковенко рассказывает о том, что происходит в медиафреническом базисе путинского режима — в телевизоре. И начинает так:

Цитата:
Когда Борис Николаевич Ельцин, будучи навеселе, дирижировал немецким оркестром или когда в Ирландии не смог выйти из самолета, чтобы встретиться с местным премьером, мне было неловко за него. А вот когда Путин, будучи абсолютно трезвым, кривляется, предлагая американской журналистке таблетку от русофобии, я испытываю не неловкость, а, пожалуй, удовлетворение от того, что этот человек в очередной раз позорится на весь мир. Это потому, что Ельцин был, пусть довольно скверным, но все-таки президентом моей страны, а значит, каким-то боком входил в ту общность, которую объединяет для меня местоимение «мы». А Путин — это просто враг, главарь оккупационного режима. И входит он в совершенно другое «мы», в то, которое постоянно кривляется в его, путинском, телевизоре. И им за него никогда не бывает неловко. Наоборот, любая пошлость и глупость в путинском исполнении немедленно преподносится как гениальность и тысячекратно повторяется с экрана телевизора.
Я почему обратил внимание на эти его слова? Да именно потому, что он говорит об «оккупационном режиме» и Путина воспринимает (и предлагает вменяемым людям воспринимать) просто как “врага, главаря оккупационного режима”. Ну, и ещё потому, что он обращает внимание на разные (противоположные друг другу) значения местоимения «мы». На (чаще всего) противостоящие друг другу множества людей (персонажей, выразителей мнений, профессиональных пропагандонов, да, наконец, просто говорунов), пользующихся этим местоимением. Та группа (куча) в центре (и на вершине), которой находится великий Пу, мне несимпатична; и чем выше (если использовать слово «куча»), тем более несимпатична; вплоть до полного отвращения. Однако пользоваться местоимением «мы», уточняя (как в математических формулах: “где под “мы” понимается…” и т.д.), я не способен, ибо выглядит это по-дурацки. И я просто стараюсь не пользоваться словом «мы», и попутно безличными конструкциями типа «надо» … И, уж конечно, не скажу «я знаю, как надо!» – Галич научил меня навеки. Только собственное мнение, собственное представление о мире. Однако «мычество» (как явление) мне давно интересно. Я даже несколько лет назад сочинил статью: «Нескромное “ячество” против безответственного “мычества”». А года полтора назад подверстал к ней, обнаруженный на Каспаров.ру, прекрасный текст Любови Сумм «Местоимение». Он маленький, и я приведу его целиком:

Цитата:
Кто такие эти "мы "?

20+ лет назад, в Бамберге, фрау Бауэр вслушалась в мои политические речи и спросила:

- Лиобе, кто такие "мы"? "Мы вошли в Афганистан", "мы сажали людей в психушки", "мы освободили Восточную Европу"? Ещё войну я понимаю, у вас воевала бабушка. Но Афганистан - это было с вашего сознательного согласия? Вы лично сажали диссидентов? И запрет на профессию евреям в 1948 году - тоже вы или близкие вам люди?

- "Мы" - в смысле государство. Разве вы так не говорите, подразумевая "наши власти", "Германия"?

- С какой стати? По-моему, в Германии никто на "мы" не разговаривает.

Будучи филологом и педагогом, день спустя фрау Бауэр уточнила:

- На "мы" говорят некоторые врачи с тяжелыми пациентами. И есть женщины, которые так говорят о своих маленьких детях; но, по-моему, это нелепо. "Мы покакали".

Много лет потом фрау Бауэр в телефонных разговорах интересовалась, говорим ли мы все еще на "мы". И я довольно отчитывалась: в государственном смысле - нибожемой. Потом заметила, как снова полезло "мы". А сейчас, пожалуй, уже не то, что "мы покакали" - "мы крупно обоср..."

Я стараюсь помнить, что на "мы" не говорят ни о государстве, ни о дееспособном человеке. Только для тяжело больных и вовсе безответственных по малолетству годится это местоимение.
А между своими общими размышлениями о «мычестве» и прекрасным этим очерком успел я ещё сочинить “размышлизм” «Свободо- и народолюбивое «мычество» Виктора Анатольевича Шендеровича». Своё пересказывать не стану, однако не премину заметить, что горжусь подобранными к главам эпиграфами, а эпиграф ко всему тексту (начало одной из эпиграмм Александра Архангельского (не нынешнего (Николаевича) - литературоведа, литературного критика, публициста и телеведущего, а другого (Григорьевича) – пародиста, умершего в 1938 от туберкулеза) даже и приведу: «Без вычурности, «ячества» / Наляжем-ка на качество! / Тилим-тим-пом! Покажемте-ка в спорте класс!.. / А ну, нажмём на «мычество», / Наляжем на количество! / Чтоб розовая молодость из пор текла!».

Два писателя, которые мне оба очень симпатичны, заставили меня последнее время снова задуматься над «мычеством». Их сопоставление-противопоставление. Один: Игорь Губерман: «Реки крови мы пролили на планете, / восторгаясь, озаряясь и балдея; / ничего не знаю гибельней на свете, / чем высокая и светлая идея».

Игорь Миронович здесь… мм-м… ёрничает?.. сдвигает акценты?.. Не знаю, как назвать… “Идея” тут не то, чтобы не при чём. Но всё-таки убивает не пистолет; убивает человек. Как пистолет, идея (высокая и светлая) – это инструмент. Инструмент для сплочения людей в это самое «мы». А уже «сплочённых» их можно и повести на убийство (и на убой) – ведь «для счастья человечества не жалко уничтожить сколько-угодно людей!» … И даже не обязательно, чтобы идея была очень высокой и светлой – можно по телевизору рассказать о “зверствах киевской фашистской хунты” и… Поверите ли, недавно не очень молодая дама (бывшая учительница, давно живущая в Америке, и/но “питающаяся” русским телевидением) при встрече со мною поделилась горестными переживаниями: «Это же ужас какой-то! Когда уж, наконец, с этими фашистами на Украине покончат?!». Не в высокой идее дело. Дело в силе демагогии (напомню: “демагогия” – это умение и способность разговаривать с “демосом”), дело в реализации фундаментальной идеи, приписываемой Й.Геббельсу (но, по-моему, принадлежащей его учителю: В.И.Ленину): "Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней" и этой самой готовностью, тягой к слиянию в «мы», к отказу от индивидуальности, от ответственности за «содеянное» – «мы скопские; нам сказали – мы пошли» ©. И, как мне кажется, И.Губерман недоумевает, как его занесло в это «мы», но идея от «мычества» отказаться… мм-м… Не стала ему родной…

__________________________________________________ ________

* В результате раздела сфер влияния между СССР и Германией в 1939 году (см. Википедия); Эстонии в сентябре 1939 года Советским Союзом был навязан «Пакт о взаимопомощи», а 6 августа 1940 года Эстония была включена в состав СССР. В период с 7 июля 1941 по 24 ноября 1944 года территория Эстонии была оккупирована нацистской Германией. После того как советские войска восстановили контроль над территорией Эстонии, она вновь была включена в состав СССР. США и ряд других стран это включение признали де-факто и не признали де-юре.

8 мая 1990 года Верховный Совет Эстонской ССР принял закон о восстановлении действия Конституции независимой Эстонской Республики 1938 года. 20 августа 1991 года Эстония подтвердила свою независимость 17 сентября 1991 года Эстония была принята в ООН. В 2004 году Эстония стала членом Европейского Союза и НАТО.

** Вот пересказ документального фильма: Годовщина страшных событий в Новочеркасске в 62 году. Ровно 55 лет...

Я помню разговоры взрослых в середине 70-х. Когда из уст в уста передавались, переходящие на шёпот, рассказы о тех событиях, без подробностей, но оттого ещё более зловещие. Это уже потом восстановили хронологию, назвали всех поимённо. Но, тогда, в Советское время, на протяжении десятилетий после этого расстрела, люди помнили преподанный властью урок...

В 1961 году СССР начал массовые закупки зерна в Канаде.

В начале лета 62-го дефицитные сало и мясо подорожали примерно на треть цены.

1 июня 1962 года в целях преодоления временной нехватки продуктов питания в СССР на треть подняли цены на молоко и мясо. Волнения были во многих городах, но в Новочеркасске продовольственная программа партии совпала с понижением зарплат на крупнейшем электровозостроительном заводе.

Так совпало, что в один и тот же день рабочие узнали о повышении цен – а руководство Новочеркасского электровозостроительного завода сообщило рабочим о снижении на треть расценок. Это, как гласит официальная история, было совпадением, достаточное, впрочем, чтобы поставить завод на грань забастовки. Детонатором стала брошенная директором завода фраза. Люди требовали от начальства ответа на вопрос "На что нам жить дальше?".

Вскоре появился директор завода Б. Н. Курочкин. Заметив невдалеке торговку пирожками, он оборвал одного из выступающих и заявил: "Не хватает денег на мясо – жрите пирожки с ливером". Случайная, конечно, фраза, но, чтобы поджечь порох, достаточно одной искры.

Завод встал. Началась забастовка, в Москву полетела телеграмма об антисоветском мятеже. Утром Хрущёву была доложена следующая информация:

"Нежелательные волнения продолжают иметь место в гор. Новочеркасске на электровозном заводе. Примерно к трём часам ночи после введения воинских частей, толпу, насчитывающую к тому времени около четырёх тысяч человек, удалось вытеснить с территории завода и постепенно она рассеялась. Завод был взят под военную охрану, в городе установлен комендантский час, двадцать два зачинщика были задержаны".

За одну ночь все стратегически важные объекты города (почта, телеграф, радиоузел, Горисполком и Горком партии, отдел милиции, КГБ и Государственный банк) были взяты под усиленную вооружённую охрану, а из Госбанка были вывезены все деньги и ценности.
Все подразделения Новочеркасского гарнизона были подняты по тревоге и переведены в полную боевую готовность. А площадь перед администрацией города была уже заполнена людьми, которые требовали, чтобы к ним кто-нибудь вышел на разговор, но никто не появился.

Толпа не хотела расходиться, автоматчики и пулемёт дали несколько очередей в воздух, но “нечайно” задели несколько человек, в том числе мальчишек, следивших за событиями с деревьев.

Очевидцы вспоминают: первые пулеметные очереди поверх толпы попали в деревья, а на них сидели дети – они забирались туда, чтобы лучше видеть. Их тела так и не нашли.

Николай Степанов, участник событий 1962 года: "Две девочки, и еще кто-то лежал, кто – не знаю. Я говорю – глянь, что это такое? Детей постреляли!"

Е.И. Мардарь, очевидец событий:

"…Толпа скандировала "В город!" и в очередной раз, выломав вновь установленные за ночь заводские ворота, направилась в центр. Мы шли так, как не ходили даже на демонстрацию. Четкие ряды шеренг. Знамена. Единый порыв, сплотивший нас. И понеслось над колонной: "Смело, товарищи, в ногу!", "Вставай, проклятьем заклейменный!" Мы совсем не напоминали группу хулиганствующих элементов, какими были впоследствии представлены. Да и хороша была группа — чуть ли не половина населения города. Мы шли не захватывать власть, а выразить свой протест против невыносимых условий жизни, выдвинуть свои экономические требования, хотели, чтобы нас просто выслушали".

Не один свидетель рассказывал, что офицер, получивший команду открыть огонь, отказался передавать эту команду своим солдатам и перед строем застрелился. Но кинжальный огонь все-таки был открыт. Вначале вверх, по деревьям, по детворе. Посыпались убитые, раненные, перепуганные. Партия, государство, армия так искореняли крамолу. Партия так утверждала единство партии и народа. Затем огонь был перенесен на массу. Это не огонь одиночными выстрелами из трехлинеек, это огонь из современных скорострельных автоматов. Рассказывали. Бежит пожилой мужчина мимо бетонной цветочной вазы на тумбе. Пуля попала в голову, его мозги моментально разляпались по вазе. Мать в магазине носит грудного убитого ребенка. Убита парикмахерша на рабочем месте. Лежит девчушка в луже крови. Ошалелый майор встал в эту лужу. Ему говорят: "Смотри, сволочь, где ты стоишь!" Майор здесь же пускает пулю себе в голову. Многое рассказывали.

Один из позже осужденных участников этих событий, раненный срикошеченной пулей в лопатку, в лагере рассказывал, что их заставляли складировать трупы погибших в подвале рядом находящегося госбанка. Трупы складывали штабелями, а они еще агонизировали. Кто знает, быть может среди них были и такие, которых можно было спасти.

По приказу областного начальства, трупы собрали, увезли и свалили в какую-то заброшенную шахту, кровь с площади смыли брандспойтами.
Позднее в Новочеркасске прошёл суд над "зачинщиками беспорядков". Они были выявлены, благодаря агентам, которые специально, хладнокровно делали фотографии возмутившийся толпы. Тех, кто на этих снимках шёл в первых рядах и вёл себя наиболее активно, вызывали в суд. Людей арестовывали по сложившемуся обычаю ночью, чтобы было меньше свидетелей, никому ничего не объясняя. Им были выдвинуты обвинения в бандитизме, массовых беспорядках и попытке свержения Советской власти, почти все участники признавали себя виновными. Семеро из "зачинщиков" (Александр Зайцев, Андрей Коркач, Михаил Кузнецов, Борис Мокроусов, Сергей Сотников, Владимир Черепанов, Владимир Шуваев) были приговорены к смертной казни и расстреляны, остальные 105 получили сроки заключения от 10 до 15 лет с отбыванием в колонии строгого режима. Впоследствии, во времена Брежнева, все они были реабилитированы.

Высшее руководство страны больше всего боялось огласки произошедших событий. Были предприняты все меры для того, чтобы информация никуда не просочилась, для этого проверяли все письма горожан, в Новочеркасске и Шахтах работало 5 машин радиоконтрразведывательно й службы на случай попыток радиолюбителей отправить сообщения, а всех, кто выезжал из Новочеркасска, подробно допрашивали о целях поездки и проводили "душевную беседу", после которой каждый понимал, что не стоит распространяться о событиях, произошедших в городе. Таким образом сведения о новочеркасской трагедии удалось сохранить в глубокой тайне вплоть до конца 80-х годов.

В постсоветское время руководители государства считали нужным ритуально возложить букет цветов к памятному знаку...
Но свои выводы они уже давно сделали. Впрочем, это уже другая история...
Ответить с цитированием