Показать сообщение отдельно
  #7  
Старый 19.08.2017, 16:00
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 23,022
По умолчанию Оккупация. Окончание

«Так что же делать-то?» —спросите Вы

А я, не отвечая сразу на поставленный вопрос, сначала напомню Вам известную фотографию Августа Ландмессера (посаженного в концентрационный лагерь – не за то, что он не приветствовал Гитлера, а за «осквернение расы»: не на той женился; но умер-таки он не в лагере, а помилованный (!) – пал на Восточном фронте; в лагере были умерщвлены его жена и ребёнок – в рамках решения «величественной» задачи «очищения нации»). Подпись под этой фотографией для меня разъясняет всё до конца.

..........................

Хотите свободы? – Готовьтесь к тому, что придётся расплатиться одиночеством. Хотите быть как все?.. Вместе со всеми, в дружном коллективе… Не выпендриваясь, не вылезая со своим, отличным от других, мнением? – Готовьтесь к тому, что придётся прогибаться, потому что таковы, мол, обстоятельства, что сильнее нас; это они, мол, Вас вынуждают… Часто такой выбор, такое поведение (поступать как все) называют «патриотизмом», и когда Вас порицают, то порицают не за «неправильное» мнение, а именно за «отсутствие патриотизма». А я – сначала напомню Вам слова Гюстава Флобера: «Поступать как все, как правило, означает: поступать дурно», и киплинговское, из «If..» (в переводе Маршака): «…и если можешь быть в толпе собою…». А потом предложу свою попытку из области дефиниций. Я когда-то придумал объяснение понятия «совесть». Без привлечения понятия Бога, «добра» и «зла», без вообще каких-либо «высоких материй»; даже без обсуждения, что такое «хорошо» и что такое «плохо». У человека, живущего… не обязательно даже в обществе (может, просто представляющего себе общество и других людей – как бы в «виртуальном обществе») есть представление о, т.н., «нормативном поведении»: о том, как надо поступать в том или ином случае. Он об этом рассказывает, когда его прямо спрашивают, как надо, учит этому детей и т.п. И есть поведение (иное), к которому его вынуждают обстоятельства. Так вот, ощущение дистанции между нормативным поведением и поведением, к которому вынуждают обстоятельства, я и называю совестью. Когда он поступает «по-обстоятельствам» (Щедрин говорил: «применительно к подлости»), он не только другим объясняет, что иначе нельзя, – он сам так думает! А потом пройдёт время… может быть, годы – ситуация изменится (скажем, диктатор умрёт), человек будет объяснять своё (как он теперь понимает, неверное) прошлое поведение – не трусостью, не малодушием… нет. Он будет объяснять тем, что время было такое… «Подлое было время» – будет говорить он и горестно покачивать головой, сам веря этим своим словам. А совесть?.. Что совесть?!.. Со своей совестью человек всегда сможет договориться, если захочет… Некоторые, правда, не хотят договариваться и идут на смерть, ставя свою честь выше жизни… Но это же не обязательно – можно ещё раз сказать (подумать): «ведь время такое» и, сориентировавшись на «патриотизм», продолжать «думать» и поступать как все…

Выбор всё-таки непростой, и я, начав с Августа Ландмессера, укажу Вам на тексты трёх авторов: В. Высоцкого, С. Алексиевич и Л. Толстого, собрав их под общей шапкой: «Но был один, который не стрелял». Вы прочтёте, и, может, у Вас появятся какие-то самостоятельные соображения.

Владимир Высоцкий (приведу целиком; может, кто не помнит – всё-таки он умер 37 лет назад!). «Тот, который не стрелял»:

Я вам мозги не пудрю —
Уже не тот завод:
В меня стрелял поутру
Из ружей целый взвод.

За что мне эта злая,
Нелепая стезя, —
Не то, чтобы не знаю, —
Рассказывать нельзя.

Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял —
И взвод отлично выполнил приказ.
Но был один, который не стрелял.

Судьба моя лихая
Давно наперекос.
Однажды языка я
Добыл, да не донёс,

И странный тип Суэтин —
Неутомимый наш! —
Ещё тогда приметил
И взял на карандаш.

Он выволок на свет и приволок
Подколотый, пришитый матерьял —
Никто поделать ничего не смог...
Нет! Смог один, который не стрелял.

Рука упала в пропасть
С дурацким звуком: «Пли!» —
И залп мне выдал пропуск
В ту сторону земли.

Но... слышу: «Жив, зараза!
Тащите в медсанбат —
Расстреливать два раза
Уставы не велят!»

Врач до утра всё цокал языком
И, удивляясь, пули удалял.
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.

Я раны, как собака,
Лизал почти что год.
В госпиталях, однако,
Вошёл в большой почёт —

Ходил, в меня влюблённый,
Весь слабый женский пол:
«Эй, ты! Недострелённый!
Давай-ка на укол!»

Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему —
Ему, тому, который не стрелял.

Я пил чаёк из блюдца,
Со спиртиком бывал.
Мне не пришлось загнуться,
И я довоевал.

В свой полк определили —
«Воюй! — сказал комбат.
А что не дострелили —
Так я, брат, даже рад».

Я тоже рад бы, да, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял:
Немецкий снайпер дострелил меня,
Убив того, который не стрелял.


Суждения Светланы Алексиевич мне пересказывать нет нужды. «Новая газета» 12 июня опубликовала её лекцию: «Герой — это тот, кто не стреляет», с которой она выступила в Гоголь-центре, а я, соответственно, вывесил у нас на форуме.

Лев Толстой «После бала» (1903). Краткое содержание рассказа (может, опять же, кто не помнит). Читается за 2 минуты. оригинал — 20 мин.

Цитата:
Среди друзей зашёл разговор о том, что «для личного совершенствования необходимо прежде изменить условия, среди которых живут люди». Всеми уважаемый Иван Васильевич рассказал историю, которая в корне изменила его жизнь.

Тогда он был молод и сильно влюблён в восемнадцатилетнюю Вареньку, красивую, высокую и грациозную девушку. Это было во времена, когда рассказчик учился в провинциальном университете, и главное его удовольствие составляли балы и вечера.

В последний день масленицы бал давал губернский предводитель. Иван Васильевич «был пьян любовью» и танцевал только с Варенькой. Там же был и её отец, полковник Пётр Владиславич — «красивый, статный и свежий старик». После обеда хозяйка уговорила его пройтись один тур мазурки в паре с дочерью. Весь зал был в восторге от этой пары, а Иван Васильевич проникся к варенькиному отцу восторженно-нежным чувством.

В ту ночь Ивану Васильевичу не спалось, и он пошёл бродить по городу. Ноги сами принесли его к дому Вареньки. В конце поля, где стоял её дом, он увидел какую-то толпу, но, подойдя ближе, увидел, что это прогоняли сквозь строй татарина-дезертира. Пётр Владиславич шёл рядом и бдительно следил, чтобы солдаты как следует опускали палку на красную спину наказываемого, а увидев Ивана Васильевича, сделал вид, что они не знакомы.

Рассказчик никак не мог понять, хорошо или дурно то, что он видел: «Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимым, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал». Но так и не узнав этого, он не мог поступить ни на военную, ни на какую бы ни было другую службу.

С тех пор каждый раз при виде хорошенького личика Вареньки ему вспоминалось то утро, и «любовь так и сошла на нет».
Напомню Вам ещё разок из истории про Новочеркасск: «…Убита парикмахерша на рабочем месте. Лежит девчушка в луже крови. Ошалелый майор встал в эту лужу. Ему говорят: "Смотри, сволочь, где ты стоишь!" Майор здесь же пускает пулю себе в голову…»

А российские либералы готовы выгораживать отечественных коллаборантов. Именно коллаборантов, потому что режим Путина – это оккупационный вражеский по отношению к России режим.

«Государство расположилось в России как оккупационная армия», – полтора века назад сказано Александром Ивановичем Герценом, а до сих пор актуально, может быть, как никогда ранее.

Последний раз редактировалось VladRamm; 15.08.2018 в 04:33.
Ответить с цитированием