Показать сообщение отдельно
  #6  
Старый 12.08.2009, 20:02
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 25,952
По умолчанию Мой «Евгений Онегин». Жемчужины ожерелья... Продолжение 5.

Ну, и в других местах... Но не будем отвлекаться. Я только хотел заметить, что про пошлость (впрочем, не пользуясь таким словом), про лубочность (что-то вроде живописи на клеёнке) этой картинки: Ленский и Ольга, Пушкин нарочито говорит, чтобы как бы отстраниться от этого всего... После этого: видим только в ней замену тусклых фонарей следует что?..

Всегда скромна, всегда послушна,
Всегда как утро весела,
Как жизнь поэта простодушна,
Как поцелуй любви мила;
Глаза, как небо, голубые,
Улыбка, локоны льняные,
Движенья, голос, легкий стан,
Все в Ольге... но любой роман
Возьмите и найдете верно
Ее портрет: он очень мил,
Я прежде сам его любил,
Но надоел он мне безмерно.


? вот тут-то и будет, наконец, сказано:

Позвольте мне, читатель мой,
Заняться старшею сестрой.


Но я не про старшую сестру. Я про Ленского. Когда он был убит, когда

Зарецкий бережно кладет
На сани труп оледенелый;
Домой везет он страшный клад.
Почуя мертвого, храпят
? бьются кони, пеной белой
Стальные мочат удила,
? полетели как стрела.


Пушкин затевает разговор с читателем... не долгий, но содержательный:

Друзья мои, вам жаль поэта:
Во цвете радостных надежд,
?х не свершив еще для света,
Чуть из младенческих одежд,
Увял! Где жаркое волненье,
Где благородное стремленье
? чувств и мыслей молодых,
Высоких, нежных, удалых?
Где бурные любви желанья,
? жажда знаний и труда,
? страх порока и стыда,
? вы, заветные мечтанья,
Вы, призрак жизни неземной,
Вы, сны поэзии святой!

Быть может, он для блага мира
?ль хоть для славы был рожден;
Его умолкнувшая лира
Гремучий, непрерывный звон
В веках поднять могла. Поэта,
Быть может, на ступенях света
Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень,
Быть может, унесла с собою
Святую тайну, и для нас
Погиб животворящий глас,
? за могильною чертою
К ней не домчится гимн времен,
Благословение племен.

А может быть и то: поэта
Обыкновенный ждал удел.
Прошли бы юношества лета:
В нем пыл души бы охладел.
Во многом он бы изменился,
Расстался б с музами, женился,
В деревне, счастлив и рогат,
Носил бы стеганый халат;
Узнал бы жизнь на самом деле,
Подагру б в сорок лет имел,
Пил, ел, скучал, толстел, хирел,
? наконец в своей постеле
Скончался б посреди детей,
Плаксивых баб и лекарей.


Ни в какой животворящий глас Пушкин не верит (иначе не издевался бы столь долго и изощрённо... Я ещё не все примеры привёл!)... А вот последняя строфа – она по-делу. Обыкновенный удел.

Но о поэтах и поэзии – это отдельно... Да и скажу ли что-нибудь, что уже не сказали до меня Виссарион Белинский, Марина Цветаева, Абрам Терц, Юрий Лотман и другие замечательные люди... Я нарочно пока пишу, не заглядываю в книги, чтобы не сбиваясь и не размышляя о том, что уже сказано, что не сказано, успеть рассказать о том, что болит... ?так, Бог с ним, с Ленским... Я ещё о нём упомяну, наверное, но уже в разговоре о других, о другом... Об Ольге ещё несколько слов.

Ну, я уже привёл пушкинские слова:

.............любой роман
Возьмите и найдете верно
Ее портрет: он очень мил,
Я прежде сам его любил,
Но надоел он мне безмерно.


А разговор о ней наших героев? Это когда они первый раз съездили в гости... Сначала сам себя перебью (по своей извечной манере) и приведу предыдущую строфу:

Они дорогой самой краткой
Домой летят во весь опор.
Теперь подслушаем украдкой
Героев наших разговор:
- Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. -
"Привычка, Ленский". - Но скучаешь
Ты как-то больше. - "Нет, равно.
Однако в поле уж темно;
Скорей! пошел, пошел, Андрюшка!
Какие глупые места!
А кстати: Ларина проста,
Но очень милая старушка;
Боюсь: брусничная вода
Мне не наделала б вреда.


Брусничная вода – ладно! Но как вам нравится это кстати? Какие глупые места! А кстати: Ларина проста, но очень милая старушка... Да... так вернёмся к разговору:

Скажи: которая Татьяна?"
- Да та, которая, грустна
? молчалива, как Светлана,
Вошла и села у окна. -
"Неужто ты влюблен в меньшую?"
- А что? - "Я выбрал бы другую,
Когда б я был, как ты, поэт.
В чертах у Ольги жизни нет.
Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне:
Кругла, красна лицом она,
Как эта глупая луна
На этом глупом небосклоне".
Владимир сухо отвечал
? после во весь путь молчал.


Это не только о Вандиковой Мадоне... Как вам нравится, кстати, имя Антона (Антониса, если желаете) Ван-Дейка вместе с суждением о его божественной Мадонне (наверное, «Мадонне дель Розарио», хранящейся в Палермо)?.. Это об Ольге. Не только Пушкин почитает её пустым местом. Но и его Онегин. Хотя разница между ними... Но это отдельный разговор... А между тем, Ольга... Ленский любит её (сколько бы мы с вами не потешались над проявлениями этой его любви), а она?.. Послушайте, я упоминал это место, говоря о Ленском:

Мой бедный Ленский, сердцем он
Для оной жизни был рожден.

Он был любим... по крайней мере
Так думал он, и был счастлив.
Стократ блажен, кто предан вере,
Кто, хладный ум угомонив,
Покоится в сердечной неге,
Как пьяный путник на ночлеге,
?ли, нежней, как мотылек,
В весенний впившийся цветок;
Но жалок тот, кто все предвидит,
Чья не кружится голова,
Кто все движенья, все слова
В их переводе ненавидит,
Чье сердце опыт остудил
? забываться запретил!


Как вам нравится это уточнение: Он был любим... по крайней мере так думал он... Нету там ничего... Вот Онегин отзывается о ней (беззлобно, но с явным небрежением):

"Ну, что соседки? Что Татьяна?
Что Ольга резвая твоя?"
- Налей еще мне полстакана...
Довольно, милый...


А вот он реализует свою «клятву» самому себе:

.................девы томной
Заметя трепетный порыв,
С досады взоры опустив,
Надулся он и, негодуя,
Поклялся Ленского взбесить
? уж порядком отомстить.


? как реализует? Да простенько и незамысловато:

Буянов, братец мой задорный,
К герою нашему подвел
Татьяну с Ольгою; проворно
Онегин с Ольгою пошел;
Ведет ее, скользя небрежно,
?, наклонясь, ей шепчет нежно
Какой-то пошлый мадригал,
? руку жмет - и запылал
В ее лице самолюбивом
Румянец ярче. Ленский мой
Все видел: вспыхнул, сам не свой;
В негодовании ревнивом
Поэт конца мазурки ждет
? в котильон ее зовет.

Но ей нельзя. Нельзя? Но что же?
Да Ольга слово уж дала
Онегину. О боже, боже!
Что слышит он? Она могла...
Возможно ль? Чуть лишь из пеленок,
Кокетка, ветреный ребенок!
Уж хитрость ведает она,
Уж изменять научена!
Не в силах Ленский снесть удара;
Проказы женские кляня,
Выходит, требует коня
? скачет. Пистолетов пара,
Две пули - больше ничего -
Вдруг разрешат судьбу его.


Ленский уже на всё готов, а она и не заметила! А дальше?

Заметив, что Владимир скрылся,
Онегин, скукой вновь гоним,
Близ Ольги в думу погрузился,
Довольный мщением своим.
За ним и Оленька зевала,
Глазами Ленского искала,
? бесконечный котильон
Ее томил, как тяжкий сон.


? наутро

Решась кокетку ненавидеть,
Кипящий Ленский не хотел
Пред поединком Ольгу видеть,
На солнце, на часы смотрел,
Махнул рукою напоследок -
? очутился у соседок.
Он думал Оленьку смутить,
Своим приездом поразить;
Не тут-то было: как и прежде,
На встречу бедного певца
Прыгнула Оленька с крыльца,
Подобна ветреной надежде,
Резва, беспечна, весела,
Ну точно та же, как была.

"Зачем вечор так рано скрылись?"
Был первый Оленькин вопрос.
Все чувства в Ленском помутились,
? молча он повесил нос.
?счезла ревность и досада
Пред этой ясностию взгляда,
Пред этой нежной простотой,
Пред этой резвою душой! ..
Он смотрит в сладком умиленье;
Он видит: он еще любим;
Уж он, раскаяньем томим,
Готов просить у ней прощенье,
Трепещет, не находит слов,
Он счастлив, он почти здоров...


Она опять не заметила... А когда Ленский был убит и ему

...........у ручья в тени густой
Поставлен памятник простой.

Под ним (как начинает капать
Весенний дождь на злак полей)
Пастух, плетя свой пестрый лапоть,
Поет про волжских рыбарей;
? горожанка молодая,
В деревне лето провождая,
Когда стремглав верхом она
Несется по полям одна,
Коня пред ним остановляет,
Ремянный повод натянув,
?, флер от шляпы отвернув,
Глазами беглыми читает
Простую надпись - и слеза
Туманит нежные глаза.

? шагом едет в чистом поле,
В мечтанья погрузясь, она;
Душа в ней долго поневоле
Судьбою Ленского полна;
? мыслит: "Что-то с Ольгой стало?
В ней сердце долго ли страдало,
?ль скоро слез прошла пора?


Пушкин и о других не забыл, разумеется:

? где теперь ее сестра?
? где ж беглец людей и света,
Красавиц модных модный враг,
Где этот пасмурный чудак,
Убийца юного поэта?"
Со временем отчет я вам
Подробно обо всем отдам,

Но не теперь.


Но я не про Пушкина с его обещаниями, и не про ее сестру и не про убийцу юного поэта. Я всё про Ольгу.

Мой бедный Ленский! изнывая,
Не долго плакала она.
Увы! невеста молодая
Своей печали неверна.
Другой увлек ее вниманье,
Другой успел ее страданье
Любовной лестью усыпить,
Улан умел ее пленить,
Улан любим ее душою...
? вот уж с ним пред алтарем
Она стыдливо под венцом
Стоит с поникшей головою,
С огнем в потупленных очах,
С улыбкой легкой на устах.


Она едва обратила внимание. Ольга – это что-то вроде куклы Барби. Никакой трагедии вокруг неё нет. Ольга - это и есть пошлость... ну, вульгарность, если хотите. Хотя слова "пошлость" Пушкин не употреблял, но... помните Татьяну?

Никто б не мог ее прекрасной
Назвать; но с головы до ног
Никто бы в ней найти не мог
Того, что модой самовластной
В высоком лондонском кругу
Зовется vulgаr. (Не могу...

Люблю я очень это слово,
Но не могу перевести;
Оно у нас покамест ново,
? вряд ли быть ему в чести.
Оно б годилось в эпиграмме...)


Ну, да Бог с ними обоими... ? с Ленским и с его Ольгою... Они нужны Пушкину, чтобы легче было говорить о своих героях... Помните, что за соединяющая их нить остаётся после того как уже ни Ленского, ни Ольги нет (рядом нет)?

? в одиночестве жестоком
Сильнее страсть ее горит,
? об Онегине далеком
Ей сердце громче говорит.
Она его не будет видеть;
Она должна в нем ненавидеть
Убийцу брата своего;
Поэт погиб... но уж его
Никто не помнит, уж другому
Его невеста отдалась.
Поэта память пронеслась
Как дым по небу голубому,
О нем два сердца, может быть,
Еще грустят... На что грустить?..


Я хотел бы закончить эту часть. Только эту... Не говорить об иных героях. Ни о Татьяне, ни об Онегине... ни о Лариной, которая проста, но очень милая старушка... ни о мсье Трике, ни о няне... Ни о самом Пушкине –

Мне должно после долгой речи
? погулять и отдохнуть:
Докончу после как-нибудь.


Но завершая, напоследок хочу ещё раз обратить внимание вот на что. Александр Сергеевич ясно сказал, что он представляет читателю. Сказал в самом начале... Вы же понимаете, что автор сначала напишет роман, а потом посвящение к нему, которое и поместит в начало:

Не мысля гордый свет забавить,
Вниманье дружбы возлюбя,
Хотел бы я тебе представить
Залог достойнее тебя,
Достойнее души прекрасной,
Святой исполненной мечты,
Поэзии живой и ясной,
Высоких дум и простоты;
Но так и быть - рукой пристрастной
Прими собранье пестрых глав,
Полусмешных, полупечальных,
Простонародных, идеальных,
Небрежный плод моих забав,
Бессонниц, легких вдохновений,
Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
? сердца горестных замет.


То самое собранье ума холодных наблюдений и сердца горестных замет, на которое П.?.Чайковский... прекрасный, гениальный композитор... просто не обратил внимания.

Хорошо М.Жванецкий недавно сказал:

Мир мечты заполнили одноразовые женщины, которых меняют, как шприцы. Поддутые груди, накачанные губы, фабричные глаза. Все это тривиально-виртуальное половое возбуждение, от которого рождается только визит к врачу.

Вы представляете стихи об этой любви?...



Часть четвёртая. По мелочи. 1. Природа, погода.

? снова повторю: не сюжет для Пушкина главное, хотя он любит всех своих героев, даже тех над которыми смеётся. Главное для него – сказать, рассказать о своём, не только о том, что болит, но и о том что смешит, о смешной напыщенности множества окружающих персонажей, о пустоте «общества», иногда о звенящей, грохочущей пустоте... ? всё это не противопоставляя себя этому обществу, говоря не «они», а «мы»... А попутно попросту смеясь, посмеивась надо всем, вышучивая всё, что попадётся под перо. ?ли даже не вышучивая, а находя лишь повод для веселья, повод посмеяться вместе с читателем.

Там, где речь идёт о природе, это особенно здорово получается. Так, что хочется выучивать наизусть. ?ли сделать, выкинуть что-нибудь под стать.

Есть такой замечательный учёный Даглас Хофштадтер, сын Нобелевского лауреата по физике, Роберта с той же простой фамилией.Он родился в 1945 в Нью-Йорке, а в 1972 защитил диссертацию по физике, работал в разных местах, в том числе в МIT. Сейчас профессор в ?ндиане – руководитель Центра по изучению творческих возможностей человеческого мозга... Но это всё – лирика. Сухая проза начинается с того, что он – немножко Лауреат Национальной премии Общества Литературных критиков, Пулитцеровской премии и Американской Литературной премии. А что он такого написал? А написал он книгу «Гёдель, Эшер, Бах: эта бесконечная гирлянда». Там ещё подзаголовок есть: «Метфорическая фуга о разуме и машинах в духе Льюиса Керролла», её, книгу эту, знающие люди говорят, что это «библия кибернетической эпохи». А не очень знающие сообщают, что переведённая на 17 языков, (русский , видать, 18-й), она потрясла мировое интеллектуальное сообщество и сразу стала бестселлером.
Ответить с цитированием