Показать сообщение отдельно
  #3  
Старый 01.05.2016, 04:40
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 24,882
По умолчанию Лекция профессора Зубова «Тщета геополитики». Окончание

III.

Есть еще один момент, который есть у Ратцеля, но у Челлена, как представителя нейтрального государства он звучит особенно парадоксально: все со всеми воюют, естественное состояние наций и государств это состояние войны или состояние конфронтации, потому что каждый борется со своими соседями за жизненное пространство. У каждого что-то недостаточно округлено, или кто-то отхватил больше, чем может использовать. Соответственно, это надо защищать. Не отдавать же! К человеку отношение пренебрежительное. «Любое государство значительно болезненнее переживает потерю территории, — пишет Челлен, — чем эмиграцию населения». Уезжают, пусть уедут миллионы людей, главное, чтобы границы не изменились в худшую сторону. Война. Мир в состоянии войны. Так же, как Дарвин говорил о том, что животные сражаются за территорию охоты, за территорию выпаса, также и люди сражаются. Это - классическая редукция.

Он был уверен, что Германия делает правое дело, и на Востоке ее ждут огромные территории, но ему дано было увидеть, что все это закончилось очень печально, и в 1922 году он умер, увидев конец германской ост-политик.

Надо сказать, что Челлен разрабатывает не только геополитику, но и этнополитику. Этнополитика очень интересна! Она для некоторых наших националистов будет неожиданной. Челлен разбирает, что такое нация. Ведь нация — это душа государства. Подчеркиваю: государство — это Дух, это Разум, народ, этнос — это Душа, а земля — это Тело. Вот он так все это видит.

Челлен убедился, что восточная политика Германии абсолютно провалилась. Но наука не оказалась бесплодной. После Челлена его знамя подхватывают два человека. В Германии это Карл Хаусхофер(1869 — 1946), а в Англии это Хэлфорд Джон Маккиндер (1861 — 1947). Причем, Маккиндер отталкивается, по всей видимости, непосредственно от Ратцеля. С Челленом они работают одновременно.

Но обратимся сначала к Хаусхоферу. Он военный, он никакой не профессионал, не ученый в отличие от Челлена или Маккиндера - профессора политической географии Оксфорда. Он - военный дипломат, занимался переговорами с японцами в 1908 году. Воевал всю войну, после войны, естественно, как и все немцы-националисты, сильно пристукнутый Веймарским синдромом, Карл Хаусхофер выдвигает совершенно фантастическую теорию, подчеркивая, что он ученик Ратцеля и очень почитает Челлена. Он выходит за пределы нации. Нация его уже не интересует. Его интересует доминирование того или иного народа в мире или, по крайней мере, в части мира. Не забудем, что после войны распался союз Центральных Держав. От Австро-Венгрии ничего не осталось, не говоря уже об Османской империи. Во-вторых, сама Германия потеряла большие куски своей территории на западе и востоке и потеряла все свои колонии. И вот Карл Хаусхофер с этим смириться не может. И он выдвигает теорию «панрегионов». Панрегионы — это регионы, которые делят на сегменты всю землю — и северное, и южное ее полушария. Один регион располагается в двух полушариях. Причем, в северном полушарии это метрополия, а в южном это колонии, сырьевой придаток.

Какие же это панрегионы? Поначалу он достаточно миролюбив — Германия потерпела поражение — и он говорит, что:

Америка — это один панрегион, причем все Соединенные Штаты это его центр, а Южная Америка, Латинская Америка это его сырьевой придаток. Он готов даже Англию отдать Америке.

Второй панрегион — это Европа. Там уж понятно, кто должен быть хозяином.

Ни один, кстати, геополитик не говорит, что хозяином должен быть кто-то другой, не его страна, не его народ! Я не знаю ни одного немецкого геополитика, который бы говорил, что хозяином должны быть русские, или ни одного английского, который говорит, что хозяином должны быть немцы. Все себя считают хозяевами и научно это обосновывают.

Это, кстати говоря, признак того, что геополитика — псевдонаука. То есть, наука служит обоснованием амбиций, а не амбиции смиряются холодным научным знанием.
Панрегион Европы распространяется на Ближний Восток, на Россию и на Африку. Это все должно подчиняться Германии.

А третий панрегион — это Япония, и, соответственно, все, что вокруг нее, включая русскую Сибирь.

Вот так поначалу — три великих панрегиона.

Потом, когда после Рапалло началось сближение Веймарской, а потом нацистской Германии с Советским Союзом, он решил и для России выделить кусок. Сделал четвертый панрегион. Из-за этого Хаусхофера жутко любят наши геополитики. Он выделяет четвертый панрегион. Это Россия и ее «подбрюшье» — Индия и Персия.

Надо сказать, что Карл Хаусхофер человек, очень сильно себя замаравший политически. Он очень рано сближается с национал-социалистами, еще в 1920-21 годах. Его учеником является Рудольф Гесс. Гесс сделает Хаусхофера профессором Мюнхенского университета в 1933 году, когда нацисты придут к власти, а сам Гесс станет министром. А в 1920 Хаусхофер - просто преподаватель Мюнхенского университета, и у него учится Гесс. Гесс его знакомит с Гитлером. Когда проваливается «Пивной путч» 9 ноября 1923 года, книжки в тюрьму Гитлеру и Гессу носит Хаусхофер. Сочинение Гитлера «Mine Kampf» во многом написано под влиянием Хаусхофера. Но Хаусхофер очень недоволен своим новым учеником. Дело в том, что в «Mine Kampf» Гитлер отказывается от притязаний на колонии. Он говорит, что вообще вся эта колониальная система нам не нужна. Она отвлекает германскую нацию, она нужна евреям, торговцам, тем, кто делает нечестный капитал. Честный капитал делает bauer, крестьянин, тот, кто работает на земле, рабочий, который работает на заводе. Поэтому «нам надо, — он говорит, — замириться с Западом», естественно, вернув земли, которые потеряла Германия после Первой мировой войны, и осваивать Восток. Вот это «Drang nach Osten» опять получает обоснование — «То, — пишет Гитлер в «Mine Kampf», — что 600 лет назад прекратили делать немцы, переориентировав свою политику на Запад и Юг, было ошибкой. Мы должны вновь ее обратить на Восток». И завоевание России в «Mine Kampf» формулируется абсолютно недвусмысленно, с предельной ясностью. Это очень не нравится Хаусхоферу. Хаусхофер колониалист, ему нравятся колонии. Ему хочется иметь Германскую империю. Он говорит: «Я не захочу снова получить Циндао (это бывшая немецкая колония на полуострове Шаньдун в Китае), потому что Япония имеет на нее право. Но — наш Камерун, наше Того, наша Восточная и Юго-Западная Африка — все это должно быть наше». И то, что Гитлер в «Mine Kampf» отказывается от этого, ему очень не нравится. Он считает, что Гитлер плохой ученик, недоучка. «Он ничего не понимает», — говорит он строго о Гитлере. Но он продолжает их учить, им объяснять. И в итоге, Гитлер, вы знаете, изменил свою позицию. Когда он приходит к власти, требование колоний постоянно звучит.

Интересно движение Хаусхофера как ученого. Он следует в своей «мощнейшей» теории за каждым изгибом фюреровской политики. Когда в 1939 году подписывается пакт «Молотова — Риббентропа», он выдвигает теорию единства евразийского пространства против внешнего панрегиона Америки и Англии. Он говорит, что союз России, Германии и Японии, совершенно естественная вещь. Как-то он туда приклеивает Италию совсем уж невразумительным образом. Но поскольку она является членом антикоминтерновского пакта, нельзя было ее забыть. И когда смотришь его последнюю работу, она опубликована по-русски, — «Континентальный блок центральной Европы, Евразии и Японии», то видишь, что России уделяется в ней очень большое место, а Сталин всячески расхваливается. Это работа 1940 начала 1941 года. Он потом был недоволен, что Гитлер начал войну с Россией, он считал, что это — ошибка, гибельная ошибка.

С Хаусхофером произошли печальные вещи. Его любимый сын Альбрехт стал одним из соратников графа фон Штауффенберга, и после 20 июля 1944 года был казнен. Сам Хаусхофер последние восемь месяцев Третьего Рейха провел в Дахау. Хаусхофер уже убедился к 1944 году, как все-таки человек культурный и умный, что Гитлер действительно плохой ученик, что его «геополитические ошибки» привели Германию к гибели. Главной ошибкой Гитлера он считал нападение на Россию. Союз со Сталиным, полагал Хаусхофер, Гитлеру надо было всячески укреплять, создавать континентальный блок. Поэтому, когда пришли союзники, и он оказался в западной зоне оккупации, 13 марта 1946 года, он совершает харакири (он очень любил японцев и хорошо знал их обычаи еще со времени своей военно-дипломатической миссии в Японию в 1908 г.). Жена его принимает смертельную дозу яда, а он вспарывает себе живот. Вот так заканчивает свою жизнь 78-летний профессор геополитики. Я думаю, что, хотя человека всегда жалко, в этом есть символ этой нетерпимой, шовинистической и абсолютно ложной по своим посылкам немецкой геополитики от Ратцеля до Хаусхофера.


IV.

Иначе складывается английская геополитика. Ее признанным главным идеологом является профессор Халфорд Джон Маккиндер. Профессор Маккиндер в конце XIX начале XX века был настоящим певцом Британской империи. Он ее бесконечно любил. Он видел, как она росла. Не забудем, что к Империи только что присоединены Оранжевая Республика и Трансвааль. То есть, империя растет, становится все более могущественной, и в 1904 году он пишет свою первую солидную работу — «The Geographical Pivot of History», в которой вводит основные понятия своей науки. Он говорит о географической оси мира. Географическая ось как основание истории. И в этой книге он говорит, что мир распадается на три зоны. Позднее он использует слово «heartland», но пока он говорит об этой Оси. Но термин «heartland» принадлежит ему. Именно то же самое он будет называть потом хартлэндом — сердцевина мира, центральная область.

В 1904 году heartland — это, в основном, Российская империя и то, что вокруг нее. Это страна очень опасная, пишет Маккиндер, потому что она практически не может быть подчинена силами морских государств. Вообще море и суша всегда воюют друг с другом, пишет Маккиндер. Конечно, заметим в скобках, в истории можно найти такие примеры, но можно найти и массу примеров, когда суша воюет с сушей, а море воюет с морем. Это надуманная вещь, но красивая. Понятно, что Великобритания — это «море», Соединенные Штаты — это «море». Он строит модель так: heartland — это Российская империя и чуть-чуть для приличия вокруг нее. Дальше «вокруг» хартлэнда — «внутренний полумесяц» — континентальная Европа, передний Восток, Африка к северу от Сахары. Естественно, Индия, Индокитай и Китай. Туда он включает русский Дальний Восток. А потом — «внешний полумесяц» — Америка Северная и Южная, Африка к югу от Сахары, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, Океания и Япония. Вот, собственно говоря, настоящая война (опять же, обратим внимание, война, соперничество!) идет между внешним полумесяцем и хартлэндом. А внутренний полумесяц это поле боя. И он доказывает на примерах истории, начиная с великого переселения народов, или даже раньше, что heartland постоянно пытается завоевать этот внешний полумесяц. А внешний полумесяц то завоевывается, то освобождается. В качестве экспансионистов Хартлэнда выступают и гунны, и монголы, и турки (тюрки Алтая), и русские. В 1904 году смысл всей этой чуднóй модели, заключается в том, что этот внутренний полумесяц должна контролировать одна сильная морская держава с помощью тех сухопутных сил, которые дает ей этот внутренний полумесяц. Догадайтесь, какая держава? Конечно, Британская империя. Это 1904 год. Именно Маккиндеру принадлежит термин «superpower» (сверхдержава), это не Советский Союз, которого тогда еще не было, и не Российская империя, и не Соединенные Штаты, которые тогда только росли. Это - Британская империя. «The British Empire is the only superpower». То, что только что сказал президент Обама о Соединенных Штатах, то за 110 лет до него сказал профессор Маккиндер о Британской империи. При этом он говорит, что ситуация сейчас ухудшается, потому что наши флоты — английский, американский — не в состоянии достичь Хартлэнда и принудить его к подчинению.

В Америке у Маккиндера был единомышленник — адмирал Альфред Мэхэм (1840-1914), который, тоже продвигал эту флота как защитника от хартлэнда. Мы никак не сможем воздействовать на этот хартлэнд, он для нас не доступен, сокрушался весьма почитаемый в Америке отставной адмирал.

Есть еще один элемент геополитики, предложенный Ратцелем. Это — автаркия. Настоящее государство как личность должно быть самодостаточно. «Так же как любой крупный капитал стремится к росту, — пишет Рудольф Челлен, — любое крупное государство стремится к росту». Хартлэнд Маккиндера — самодостаточный. Там огромное количество ресурсов, там плодороднейшая земля, русские черноземы, он может жить без нас и постоянно нападать на нас. А мы его достичь не можем. Да, пытались в Крымскую войну, но чего мы достигли? Мы все объединились — Франция, Англия, Турция — и чего мы достигли? Ничего. Ну, постреляли в Крыму, постреляли в Петропавловск-Камчатский, Соловки, Кронштадт. Ну и что? Россия при царе Николае I была слаба, но мы ничего не смогли сделать. Вот он, Хартлэнд, какой! Никак до него не дотянешься. Поэтому он очень опасен. Сейчас, пишет Маккиндер в 1904 году, там строятся железные дороги, которые позволяют отсталому Хартлэнду легко перебрасывать войска к своим границам, и все наши завоевания в Индии, на Переднем Востоке, да и страны Европы, — всё ставится под удар. Вот такова его первая работа.

Но жизнь меняется. В 1907 году подписан пакт Антанты. Россия, Англия и Франция вступают в Первую мировую войну. Маккиндер все это видит, переживает и начинает любить Россию. Сердцу не прикажешь! Его любовь доходит до такой силы, что в 1919 году, когда в России идет гражданская война, именно его, к огромной его радости Британское правительство назначает Верховным комиссаром Великобритании при Вооруженных Силах Юга России, т.е. при генерале Деникине. Именно тогда, в 1919 году он публикует свою вторую книгу «Демократические идеалы и реальность». Его старая модель остается в силе. Но в Хартлэнде идет бой за весь мир, потому что тот, кто владеет хартлэндом, владеет внутренним полумесяцем. А тот, кто владеет внутренним полумесяцем, владеет всем миром. Это - классическая схема Маккиндера. Почему он так выдумал, не знаю. Но так он красиво сказал, и русским геополитикам это нравится. Если Маккиндер еще и не был бы англичанином, его бы на руках носили.

Но вернемся в 1919 год. В России идет великая война между деспотией и демократией. Между большевиками и белыми. И надо всячески поддержать белых, и тогда Хартлэнд будет частью демократического мира, и демократия установится всюду, а иначе мы стоим перед лицом новых великих потрясений. Как вы знаете, белые, к сожалению, проиграли, и Маккиндер принимает активнейшее участие в Версальской конференции. В отличие от Хаусхофера, он все-таки профессор победившей страны. И именно он является одним из тех, кто обосновал идею создания пояса государств между советской Россией (в хартлэнде явно победила диктатура) и Германией. Потому что Германия, которая еще вчера была диктатурой, и Россия, если они объединятся — тогда для внешнего полумесяца будет совсем плохо! Он вводит даже новое понятие «стратегический хартлэнд». Есть великий хартлэнд — Россия. Центральная же Европа — бывшая Австро-Венгрия и Германия — это «стратегический хартлэнд». Вот они должны быть разделены группой слабых государств, которые полностью союзны великим государствам внешнего полумесяца. Так, собственно, и складывается эта картина. Он противник Советского Союза, он остается сторонником России, но не советской. Для него демократия имеет огромное значение. И он теперь учит, что между морем и сушей, между хартлэндом и полумесяцем, может быть или война или сотрудничество. Мы не можем, говорит он, измениться, мы диктатурами не станем. Он уже вводит эту категорию воли, потому что понятно, что диктатура и демократия, это уже не категории естества земли, а категория человеческой воли. В отличие от немецких геополитиков и Челлена, он вводит свободный волевой принцип. Это вообще особенность англосаксов.

И, наконец, в 1943 году, на пике союза Антигитлеровской коалиции, Маккиндер пишет свою последнюю большую работу «Целостный мiр и достижение мира» («Round world and a achievement of peace»). Он говорит о том, каким должен быть мир после войны. А 1943 год позволял надеяться, на Западе многие в это верили, что Сталин пойдет путем либерализации. Он пишет, что если произойдет внутреннее перерождение большевизма, даже не в полную демократию, а в страну с элементами демократии, тогда постепенно восстановится целостность мира, и войны надолго уйдут. Но если, победив Германию (а в 1943 году он, безусловно, верит, что Германия будет побеждена), Сталин утвердит свою власть, да еще и не только над своей страной, но и над «стратегическим хартлэндом», Центральной Европой, то тогда Маккиндер предсказывает двуполярный мир, и тяжелое противостояние, которое чревато новой войной. В 1947 году Маккиндер умирает, а его предсказания во многом осуществляются.


V.

Вот это классическая геополитика. Я не говорю о некоторых других ученых, которые в разных странах продолжали эту традицию. Хочу только сказать, что целый ряд людей, наоборот, выступали решительно против геополитики, считали геополитику и тогда, и позже абсолютно надуманной. Это — крупнейший французский ученый Ив Лакост, издатель журнала «Геродот», утверждавший, что геополитика — это фантом, чепуха.

Русский ученый Сергей Васильевич Утехин, который стал человеком второй эмиграции, во время войны, был угнан в Германию и там остался, потом закончил Кильский университет, потом переехал в Соединенные Штаты, преподавал в Лондоне, в Лондонской школе экономики и политики. Он тоже считал геополитику лженаукой и не поленился об этом написать.

Надо сказать, что и Маккиндер к концу жизни склонялся к тому, что геополитика в чистом виде уже не действует по той простой причине, что появились новые средства ведения войны. Хартлэнд больше не является недостижимым. Появилась стратегическая авиация, которая может бомбить всюду, где угодно. Появления стратегической авиации с конца 30-х годов заставило английских геополитиков идти к теории целостного мира. Маккиндер успел написать книгу о целостном мире. Через несколько лет (еще Маккиндер успел увидеть) появилось ядерное оружие. А потом появились средства доставки. И уж какой теперь хартлэнд? Какие полумесяцы? Очевидно, что весь мир достижим от Антарктиды до Арктики, и нажатие кнопки может поразить любую цель повсюду. То есть понятие геополитических регионов потеряло всякий смысл. Челлен и Ратцель исходили из того, что флот, пусть и паровой, в Арктику не войдет, потому что там лед. К России с других сторон не подплывешь. Да и почти немыслимо поставить под контроль столь огромный кусок труднодостижимой суши. А теперь все это неважно. Все можно уничтожить с воздуха. Новые средства ведения войны привели к тому, что можно многократно уничтожить мир с помощью ядерного оружия. И все разговоры об ограниченных целях тоже потеряли свой смысл.

Но, пожалуй, самый главный аргумент, что геополитика это полная чепуха, этот аргумент — жизнь.

Как бы ни объяснять мир, очевидно, что послевоенная Европа дала ярчайший в истории пример нового типа сложения надгосударственных отношений. Это не господство, не imperium, это сотрудничество. Взаимовыгодное содружество — commonwealth. Пережив ужасы войны, зная все неуспехи, все недостатки системы установления мира после Первой мировой войны, Европа пошла по совершенно другому пути — созданию единого надгосударственного образования. Это был долгий процесс, с целью не допустить новой войны, не допустить передела границ, хорошие они или плохие. Не допустить соперничества государств друг с другом как, если угодно, естественных животных субъектов. И они добились успеха.

В 1925 году в Локарно был провозглашен принцип незыблемости границ. Люди, которые его провозгласили, получили свои Нобелевские премии, но все это очень быстро рухнуло — через 12 лет. А теперь этот принцип действует в Европе с 1945 г., постепенно все более укрепляясь и расширяясь. То есть, современная Европа показала пример невиданного изменения сознания. Физическая воля осталась у европейцев той же, как у всех людей — жажда обладания, жажда расширения, националистические чувства. Они остались. Они кое-кем движут. Социологические опросы показывают, что такие люди есть, и где-то 1/8, 1/10 населения думает так. Но большинство под влиянием своей высшей воли изменило отношение к реальности. Поэтому Европа нынешнюю Франко-Германскую границу по Рейну, веками заливавшуюся кровью, теперь просто не видет. Поезда, машины пересекают ее без остановки.

Да, сейчас мигранты, сейчас проблемы. Но это все временные вещи, вызванные внешними причинами. О них можно много говорить. Они не так просты, безусловно. Но, тем не менее, эти внешние вещи не меняют сути. Люди перестали соперничать на уровне государств, государства перестали соперничать как личности. Это исчезло. Государства как форма существования людей остались. Французы устроили себя не так, как немцы. Шведы — не так, как итальянцы. Но государства как личности, которые соперничают и борются друг с другом, этого больше нет.

И вот это нам здесь, в России, очень важно понять: что геополитика — это прельщение XIX века, которое привело, совершенно очевидно, к двум мировым войнам. Две мировые войны теоретически были обоснованы как раз учеными-геополитиками. Ратцелем вначале, Хаусхофером позже. Английская геополитика, намного более мирная и намного более человечная (Маккиндер) — тоже, в общем, дань своего времени, она исходила из технических возможностей вооруженных сил. Но все это осталось в прошлом. Если сейчас кто-то говорит в Германии о «душе народа», ему перестают подавать руку. Хотя когда-то, в романтическое время, это было неплохо. Если кто-то говорит, что жизненное пространство германской нации не совпадает с ее нынешними границами, он рискует попасть на три года в тюрьму. То есть, государство теперь не является умом нации, а государство в лице своего народа стоит на страже мира и того, чтобы опять эти безумные, лженаучные идеи, которые сводят нации к личностям, а личности-нации сводят к животным с их инстинктами, чтобы опять эти идеи не завладели народами.


VI.

И, наконец, самое последнее. Почему же в России, и не только в России, в послекоммунистической Европе, идеи геополитики стали модными. Пожалуй, это единственное место в мире, где не маргиналы (маргиналы есть всюду), а солидные люди, профессора и политики с пафосом говорят о геополитике.

Дело в том, что в том мире, в старой России, политика определялась многими факторами и, в первую очередь, принципом безопасности. Для России безопасным фактором было то, что лучше вступить в союз с Англией и Францией, чем с Германией. Никакой тут геополитики не было ни на йоту. Это был вопрос безопасности, расчета, практического интереса. Почему такой был выбор у России, это тема особого разговора. Но когда победил в России большевизм, тогда большевизм и Коминтерн противопоставили себя всему миру как новая идеология. Не случайно у нас на гербе советском изобразили земной шар с наложенным на него серпом и молотом. То есть, символы власти, победившие в СССР, победят всюду. Советская Россия воспринималась как первое государство победившего коммунизма, а дальше он пойдет распространяться по всему миру. В СССР идея борьбы за мировое господство приобрела внешне социально-классовое звучание. Хотя, на самом деле, ничего социального и классового в ней не было. Понятно, что не для рабочих старались Ленин и Сталин, а для собственного честолюбия, властолюбия. Но формально до конца советской власти, до 1991 года, борьба советского блока с демократическими государствами была борьбой двух идеологий. Передовой советской идеологии, как здесь ее считали, и «отсталой» буржуазной. И вот, «отсталая» буржуазная — победила. «Передовая» же советская вдохновляет теперь только чудаков. А ненависть к победившему «миру капитала» осталась. Так же, как у немцев после Первой мировой войны осталась ненависть к победившему миру Антанты — отсюда идея панрегионов Хаусхофера и всё подобное.

Но ведь не объяснишь нынешнюю борьбу России с Западом тем (вернувшись к советским понятиям) что Россия Путина, Тимченко и Абрамовича — это Россия победившего рабочего класса! Никто же так не скажет. Поэтому надо нынешнее противостояние России всему миру как-то обосновать по-иному. Надо этой новой «холодной войне» дать новое «объективное» обоснование. Ее нельзя, как в советское время, назвать войной двух идеологий, хотя это и очень удобно: одна прогрессивная, другая реакционная — всё просто и ясно на уровне сельского клуба-читальни.

Приходится говорить иначе, сложнее, заумнее, что это естественная борьба хартлэнда и морского полумесяца. Естественная борьба моря и суши. Это Дух нации и Дух государства российского, они, как говорит Нарочницкая, побуждают нас бороться с атлантизмом. Но, поскольку этот Дух вызван Ратцелем, его не сложно загнать обратно в могилу. Просто надо все назвать своими именами, что я и постарался сделать.

Но, должен вам сказать, что у этой глупой геополитики, у нее есть сегодняшнее продолжение и на Западе. Одним из ее наиболее видных и у нас воспеваемых, типа Депардье, но для людей покультурнее, представителей является Эмерик Шопран. Он депутат от «Национального фронта» в Европейском парламенте. Человек, который много лет преподавал политическую географию. Но сам он говорил, что преподает геополитику. Наконец, его выгнали отовсюду, потому что он стал говорить, что американцы сами подорвали небоскребы в 2001 году, что они спонсируют ИГИЛ… Но при том и утверждал, что существует противоборство хартлэнда и периферии, он вспоминает идеи и Маккиндера, и Хаусхофера, и говорит, что надо объединиться Франции, Германии и России против Соединенных Штатов и Великобритании. И самое великое событие в области геополитики, говорит Шопран, которое произошло с распада Советского Союза, это приход к власти Путина в России. Такое есть…

Не надо думать, что геополитика это просто чепуха. Геополитика — это прельщение, это соблазн. И сутью этого соблазна является ненависть к другому и отрицание человеческого лица у человека. То есть, на самом деле, отрицание человеческой свободы. Потому что, пытаясь навязать естественнонаучный закон человеческому обществу, геополитики отрицают за человеком, за обществом как совокупностью людей, способность своей свободной воли контролировать, определять и направлять свои естественные желания. Геополитика расчеловечивает человека, так же как и расовая теория, и марксизм в его классическом изводе. Она подчиняет человека неким внешним совокупностям, делает свободу осознанной необходимостью, т.е. детерминирует человека. И если расовая теория навсегда похоронена преступлениями гитлеризма, если марксистская теория для подавляющего числа людей, надеюсь, навсегда похоронена преступлениями ленинизма, то геополитика пытается опять поднять голову. Но у нее такая отвратительная голова, что, я надеюсь, ей не увлекутся многие.

Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

http://www.novayagazeta.ru/lecture-hall/72666.html
Ответить с цитированием