Форум Демократического сетевого сообщества  

Вернуться   Форум Демократического сетевого сообщества > Авторские форумы > Владимир Рамм

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 28.11.2013, 02:08
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 24,914
По умолчанию Владимир Рамм: Великий менеджер советского покроя

Название: Я - середина апреля 2009.1c.JPG
Просмотров: 824

Размер: 6.6 КбЛюдочке Свечковой, блистательной бизнесвумен советской эпохи, живущей в стеклянном доме, с благодарностью и нежностью посвящается
«Ах, время, советское время!..........
Как вспомнишь - и в сердце тепло,..
И чешешь задумчиво темя - ...........
Куда ж это время ушло?.................
Нас утро встречало прохладой,.......
Вставала со славой страна.............
Чего ж нам ещё было надо?............
Какого, простите, рожна?»
.............
Тимур Шаов «Советское танго»

Хотел, было, я, наслушавшись Т.Шаова, к которому отношусь с огромной приязнью, назвать свои записки чуть иначе: «Великие менеджеры советского времени». Но потом подумал, что придётся с ним, к которому я отношусь... Впрочем, это я уже говорил!.. вступать в заочную полемику, объясняя, что время никуда не ушло. Что это «Родину, - как говорил Дантон, - нельзя унести на подошвах сапог», а ментальность, советскую (даже в чём-то холуйскую) ментальность, замешанную на покорности, неистребимую привязанность к очаровательным деталям советского бытия, с которым связаны лучшие годы и молодость, и любовь, и первые дети, веру в заботливого вождя, в то что он ежеминутно думает обо всех и о каждом, и в то, что интересы коллектива, даже если не до конца понятно, в чём они состоят, неизмеримо важнее мелких личных интересов... Всё это на подошвах сапог ещё куда как далеко унести можно!.. Но объяснять мне показалось долго и я написал, как написал: «советского покроя» . Ведь покрой-то от времени, да и от места может совсем не зависеть!

Конечно, первым претендентом на роль великого менеджера был последние годы товарищ Сталин, Иосиф Виссарионович. С одной стороны – организатор и вдохновитель второй мировой войны, с другой – организатор и, опять же, вдохновитель всех побед советского народа (и его родной коммунистической партии): коллективизации, индустриализации, путешествия от сохи к атомной бомбе и пр., с третьей – победитель коммунизма (как его характеризовал В.Чалидзе в одноименной книге), с четвёртой – организатор уничтожения миллионов людей в стране, где был генералиссимусом и хозяином... Потому, что так было нужно для дела!.. Эту четвёртую роль я считаю важнейшей в его репертуаре. Но, как бы то ни было, полагаю свершения его огромными (не славными, не великими, а именно, огромными, несмотря на весь ужас им содеянного). Что ни говори, Сталина обожали-таки практически все, оставленные в живых и на воле; а это, получившее разрешение на жизнь, население таки представляло собой худо-бедно единый монолит! Все были «за», ещё до того, как узнают, за что именно, и непримиримы к врагам рейха... Ээ-э... к врагам первого в мире государства рабочих и крестьян, первой в мире страны, над которой засияло, наконец-то, Солнце свободы!.. Или такими словами про Кубу только полагалось говорить?.. Ну Солнце чего-нибудь другого хорошего... А что может быть важнее и прекрасней?!.. Я полагаю попытки именовать Сталина «великим менеджером» существенно принижают его роль, о которой я уже упомянул. Роль «хозяина». Всё-таки согласитесь, «менеджер» - это легко сменяемый, способный в любой момент оставить свой пост, бросив хозяев «на произвол судьбы» с их проблемами, управлемый хозяевами управляющий хозяйством. И всё. А хозяин!.. О! Многие, говоря о Сталине, пишут и даже мысленно произносят это слово с большой буквы...

Нынешний российский правитель последнее время даже в серьёзных изданиях начал тоже именоваться «хозяином»... Хозяином страны... «Менеджер», даже «великий» - уже тесноват ему в плечах... «Уж не хочет быть она царицей, хочет быть владычицей морскою...» © Но не о нём разговор. Разговор – о менеджерах. Даже об одном только...

Но сначала – немного обо мне, ибо я оказался в спектакле, о котором хочу поведать, исполнителем едва ли не самой главной роли – роли Злодея. Того самого, борьба с которым сил добра и справедливости сплачивает эти наивные поначалу силы в единый кулак, и победа над которым, разгоняя облака скуки и бесконфликтности, новым счастливым светом единения и сплочённости озаряет не столь уж заполненую событиями жизнь коллектива, и, наверное, хоть нанемного да продляет жизнь каждому из его членов!..

Итак. Мне 76 лет. Трижды в неделю в первой половине дня я посещаю «daycare» (Adult daycare организацию), где, помимо прочего, ещё и заботятся о моём здоровье! Я должен ещё сообщить кое-что о себе, ибо это имеет отношение к спектаклю.

Я являюсь совладельцем интернет-портала «Демократическое сетевое сообщество / сообщество свободных людей», т.е., как нетрудно догадаться, свободным человеком, сторонником демократии (и либерализма, т.е., свободы слова, прав человека и других, противных советскому строю, т.н., «ценностей»). Сторонником демократии и противником патернализма, заменяющего уважение к человеку заботой о нём, приправленной жалостью, и осуществляемой под социалистическим лозунгом-знаменем: «то, что вам надо – мы вам дадим; того, чего не дадим, того вам не надо!». На этом портале, где в «Золотом фонде общественно-политической публицистики» последние годы мне предоставлена честь осуществлять модераторские полномочия и функции (и пополнять его материалами, кои найду достойными внимания), а также право ведения собственной авторской колонки, где сегодня имеется чуть больше 100 статей (у некоторых – лишь сотни, а у иных – тысячи просмотров), которые я помещаю туда, никого не спрашивая (ни редактора не имея над собою, ни цензуры!). В анонсе портала для электронной рассылки материалов обещано: «Качественная политическая аналитика» - я отвечаю за слово «качественная». Интересы мои – это прежде всего «русская галактика», т.е., происходящее с людьми, говорящими по-русски (вне зависимости от того, где они живут).

Редактор местного русскоязычного журнал «Контакт», последние месяцы начавший печатать мои тексты и даже побуждающий к их сочинению, попросил однако постараться не подходить слишком близко к таким темам, как путинизм, матереющий фашизм в России, нацизм, становящийся там мейстримом, и т.п. Это при том, что генезис фашизма и нацизм (антисемитизм, в первую очередь) находятся в центре моих «политологических» интересов несколько последних десятилетий – ещё до того, как в 80-х я оказался (в Совете ленинградского клуба «Перестройка» и в Правлении Ленинградского Народного Фронта) ответственным за мониторинг межнациональных отношений и, в частности, написал по просьбе русскоязычного эстонского журнала большую статью «Антисемитизм». Я к тому, что через призму этих интересов я смотрю на мир, и, как оказалось, нередко замечаю ростки... или лучше сказать, рост нацистских инициатив и усиление фашистских методов и тенденций чуть раньше, чем другие... Так произошло , например, с предвыборно-тронной речью Собянина 30 мая 2013, когда он кратко изложил свою откровенно нацистскую программу ещё до того, как заявил 1июня о сложении полномочий, дабы, мол, «избраться» с триумфом. Я писал об этом в статье «Об уточнении терминов»... Ну, что же, раз редактор (наверное, выражающий мнение публики или/и рекламодателей) просит, то я, во многом смотрящий на мир через экран монитора и переживающий по поводу российских реалий, начинаю внимательнее смотреть по сторонам... В конце-то концов, я профессиональный лектор и, думаю, смогу (не без помощи интернета, разумеется) подготовить выступление о чём-угодно...

Кажется, всё, что нужно, сообщил. Давайте вернёмся в «садик». В самом начале моего пребывания там (в первые недели) произошёл со мною смешной инцидент. Для политпросвещения клиент-контингента выписали аж из Чикаго квалифицированного лектора-международника... Мне было интересно, что он будет рассказывать и какие давать оценки... Почему интересно? Да потому, что я несколько лет был лектором-международником и, в связи с некоторой популярностью в этом качестве, в качестве лектора обкома партии проводил инструктивные беседы с идеологическим активом на крупных предприятиях и в пригородных райкомах – до тех пор, пока в начале перестройки, в связи с моими выступлениями по телевизору, этот самый обком не обнаружил, что я, оказывается, «в своих лекциях незаметно протаскиваю мысль, что у нас всё плохо»! Слово «незаметно» я воспринимаю как высокую оценку своей работы – я не занимался развешиванием лапши по ушам, да и сейчас не занимаюсь. Говорю, что думаю, и там в России говорил, что думаю, но при этом осознавал, что среди моих слушателей сидят и «компетентные сотрудники», которые именно за «разоблачение врагов народа» расчитывают получить какую-нибудь награду, и интерес их к моим рассказам – очень своеобразный такой интерес. Если бы я рассказывал, как страшна, коварна и опасна для России Америка, проблем с этими «компетентными» заведомо не возникало бы... Но нормальные люди перестали бы меня слушать и приглашать – авторитет я потерял бы безвозвратно... Но уж здесь-то в Америке я, было, понадеялся, что не услышу подобных антиамериканских лекций... Ан, не тут то было!.. Старая песня: и американское правительство – это сплошное жульё, и думают они только о том, как навредить России, и недавно избранный (на первый срок) президент Обама заботится лишь о том, как бы всех надуть и побольше наворовать и т.п... А потом: «Задавайте вопросы!». Я и задал свой наивный вопрос: не стыдно ли достопочтенному лектору рассказывать людям, большинство из которых живёт на иждивении Федерального бюджета... во всяком случае, «садик», в котором они слушают его вдохновенную речь (честное слово, я не сказал тогда слова «чушь») существует и действует в рамках программы «Obamacare»... Не стыдно ли ему рассказывать, как ужасна эта самая Америка, которая их кормит?.. Так оказалось, что я – «возмутитель спокойствия» (так называется книга Л.Соловьёва о Ходже Нассреддине), клиенты давно к такому привыкли и с интересом и нетерпением ждут очередной порции, а меня надо вывести, что б не мешал другим... Я и ушёл на улицу, экскортируемый хозяином (владельцем daycare-бизнеса) и остался там под его присмотром. Клиенты ностальгируют, и им приятно... Ведь антиамериканизм – это и есть с юности самое памятное и, может даже, самое дорогое, что только может быть у советских людей, тех самых, что по многу раз в день под музыку восклицают: «Наш адрес – не дом и не улица! Наш адрес – Советский Союз!» Всё-таки, это высочайший уровень менеджемента: заботиться не только о материальном (через желудок!) питании, но и о духовном (о наполнении мозгов и их промывании – исключительно из гигиенических соображений!) тоже... А я-то не понял ничего и оказался ни к селу, ни к городу... Спасибо за науку!.. За науку-с...

Ну, ещё штрих про себя, и к делу, к восхищению менеджементом... Специальность у меня «исследование операций», защищался я по «теоретической кибернетике». Сорок лет назад, занимаясь проблемами, связанными с массовым поведением, придумал я, как его моделировать (и даже немножко, как им управлять). Статей в математические журналы я давно не пишу (ни про это, ни про что иное), но лет 30 назад научился писать статьи без формул – и именно массовое поведение (феномены его) по-прежнему занимают меня всего более, а размышления в терминах тех самых моделей помогают отделять важное от неважного и улавливать тенденции...

Когда всем присутствующим раздавали продуктовые наборы – а этот прекрасный обычай приятно напоминает советскую практику «продовольственных заказов» для избранных, дающий назабываемое ощущение причастности к чему-то высокому, к какой-то «элите», и ты, получая этот набор (сыр, кефир, колбаса и иная какая-нибудь вкусняшка) с теплотой вспоминаешь советское, казалось бы, навсегда ушедшее время... Однажды, когда раздавали такие наборы и я, счастливый, принёс домой небольшую (меньше, чем в пол-локтя) палку варёной колбасы, покрытую плесенью по всей длине (но лишь с одной стороны, из-за чего я не обратил внимания на этот незначительный дефект!), а моя жена, заслушавшись моими росказнями о замечательной жизни в «садике» и глядя на меня, а не на колбасу, которая, надо отдать ей должное, с непокрытой плесенью стороны, выглядела превосходно... Когда она начала нарезать эту колбасу и увлечённая разговором, кусок её неосмотрительно положила себе в рот и начала жевать... Однако, почувствовав что-то недоброе, выплюнула всё и долго полоскала рот и чистила зубы, что помогло ей избежать не только пищевого отравления, но и каких-либо иных нежелательных последствий... Даже без вызова emergency и промывания желудка обошлось!.. И когда я назавтра вернул эту колбасу (правда, без выплюнутого куска) на кухню, не только не предъявляя никаких претензий, но и с благодарностью, то добрейший менеджер не ограничилась тем, что вручила мне новую палку колбасы (похоже, ещё длиннее прежней!), но и попросила передать жене самые искренние извинения!..

А когда через пару недель все, получившие очередную колбасу, обнаружили её лёгкую «просроченность» (явно, кстати, не превышавшую пары месяцев), придававшую ей несколько своеобразный вкус, новую колбасу выдали всем и даже мне, не присутствовавшему в день колбасо-раздачи! Но этим дело не ограничилось!.. Менеджер разделила возмущение благодарных колбасо-получателей и, воздевая руки, произнесла что-то вроде известного черномырдинского «Надо же! Отродясь такого не было, и вот опять!», и обещала лично бороться с поставщиком, чтобы он поставлял колбасу не «второй» или «третьей свежести», а непременно, первой... Ведь забота о здоровье контингента – это priority # 1 для любого бизнеса, оказывающего услуги в care-области. Как-то когда всем раздали шоколадные конфеты в бумажках, и я принёс эти конфеты домой для дочери, а дочь развернув первую, обнаружила там белых червей (правда, совсем маленьких, не более полсантиметра каждый, да и немного – не более дюжины!); я-то оставшиеся конфеты, не разворачивая, на другой день с благодарностью вернул, то менеджер, до сих пор помню, страшно возмутилась... Не мною, Господь с Вами, читатель!.. Возмутилась бессовестным поставщиком, обнаглевшим уже до неприличия... Поставщиком, с которым надо бороться, бороться и бороться!.. Бороться и победить!.. А то совсем уже распустились!.. И все горячо её поддержали... Потому что забота о здоровье клиентов – не одномоментный, а постоянный стержень напряжённейшей работы менеджера... Я, как говорил, лишь три дня в неделю посещаю «садик», возможно, были и другие случаи, обнаружения, грубо говоря, наверное, доброкачественных, однако не вполне «первой свежести» продуктов для кормления клиентов... Но, во-первых, в России-то (из которой они уехали), люди их возраста, говорят, нередко по помойкам «отовариваются» и продукты получают там вряд ли более высокого качества, а во-вторых, убеждён, что принципиальная позиция менеджера (в неизвестных мне случаях) всегда остаётся неизменной: забота, забота и ещё раз забота! Наблюдал я как-то впечатляющую картину такой неприкрытой заботы, когда «daycare-клиентка» попыталась положить в коробочку (специально из дому принесённую!.. Т.е., с «заранее обдуманным» преступным намерением!) недоеденный кусок курицы – на вечер (для дома), а менеджер ловким (и даже каким-то изящно-поучительным) движением эту курицу выхватывала и отпраляла в помойку... Здесь – сколько хотите! Может, добавочки?.. В момент! А домой – ни за что!.. А как же иначе?!.. Ведь эта курица может оказаться забытой в холодильнике и потом послужить причиной смертельного отравления, а последующее вскрытие покажет её просроченность и происхождение!.. Конечно, все поддержали борьбу за свежесть и неиспорченность!.. А ведь эта поддержка, поддержка начальства и его жизнепродляющих инициатив, доверие и любовь к нему (впрочем, не переходящая в ненужное «обожание», мешающее деловой обстановке), и, главное, чувство глубокого удовлетворения, переполняющего души и сердца тех, кому посчастливилось... и т.д... Всё это является главной целью здорового советского менеджемента, ибо создание и поддержание хорошей атмосферы в коллективе – это самое важное... И адрес у них, как прежде, «Советский Союз», и молодость никуда не уходила... Не так ли?

Понятно, что советские выходцы любят поучаствовать в травле... Ээ-э... Пожалуй, «травля» - это грубо! Они любят поучаствовать в коллективной проработке какого-нибудь «отщепенца», во «вправлении мозгов». Это так естественно, почти как любовь к детям... «Медиа-дейли» пишет:

Цитата:
Оказалось, чем больше люди ощущали себя частью толпы, тем реже они жаловались на скученность. Возможно, в массовых мероприятиях их привлекает именно толпа. Если же человек ощущал тесноту, то он почти не испытывал позитивных эмоций. У людей есть потребность в личном пространстве. Но у человека несколько идентичностей, опирающихся на то, в состав каких групп он входит. Их значимость меняется в зависимости от социального контекста. Если люди из толпы имеют общую с человеком социальную идентичность, скученность не воспринимается как вторжение в личное пространство. Они - его часть.
Во-первых, счастье совместной созидательной работы наполняет их жизнь высоким смыслом... Примерно по-Маяковскому: «Я счастлив, что я этой силы частица, что общие даже слёзы из глаз...» Что именно они «созидают»?.. Вы не поняли, читатель?.. Созидают они дружный сплочённый коллектив, который ещё... тьфу-тьфу, какие наши годы!.. сможет побороться за звание «коллектива коммунистического труда»! Ведь их общественную значимость (помните это бессмертное: «тщательно пережёвывая пищу, ты помогаешь обществу!» © ?) трудно измерить! Ни в джоулях, ни в килограммометрах, ни даже в каких-нибудь килокалориях на градус Фаренгейта в секунду... «И важно не то, что один за всех, а то, что все как один!» © Ну, а во-вторых, они чувствуют себя, занимаясь этим важным воспитательным делом, и умней, и значительней, тем более, что эти «прорабатыватели» просто обречены на победу, ибо бесстрашно (беззаветно?) бросаются в бой, сжимая в кулаке, как минимум, три подколотые справки: от психиатра – о том, что всё, что они делают, делается в состоянии аффекта; от кардиолога – о том, что любые волнения для них чреваты сердечным приступом; и от хирурга – о том, что после восстановления шейки бедра – любой ушиб может отправить их в постель до конца жизни!.. Они непобедимы в этой «справочной» броне. И добрый менеджер ласково увещевает их «противника-оппонента-отщепенца»: «Их пожалеть надо! Вы знаете, сколько они перенесли за свою жизнь?!.. И сейчас когда они – как дети, больше всего нуждаются в сочувствии, Вы их обидели!.. Нехорошо это... Вы же взрослый человек!..» Старость нужно уважать!.. Не только в трамвае!.. Эти больные, немолодые, заслуженные, высокообразованные и не менее высококультурные люди нуждаются в сочувствии больше, чем кто бы то ни было!.. Не правда ли, читатель?!..

Нет, неправда! Мне никогда не подняться до таких высот сострадания, на каковые легко взбегает менеджер daycare-бизнеса. Я способен пожалеть слабых, больных и беспомощных, да и помочь им (не дожидаясь просьб), до тех пор, пока... Один человек патетически восклицает: «Вы посмотрите на него! Он занят своими делами и у него нет ни капли жалости к больным и несчастным людям!.. Есть ли что-нибудь отвратительнее этого негодяя!?..» А второй отвечает: «Есть! Тот несчастный, который жалость к себе превращает в оружие против других, ещё отвратительнее!..». И я, знаете ли, согласен со вторым. Когда это оружие направлено против меня... Да, впрочем, и против кого другого, сочувствие моё исчезает... Улетучивается... Эти люди становятся мне отвратительны... Даже пожелания «Здравствуйте!» для них пожалею – оно будет неискренним... А мне ложь несимпатична, хотя и написал недавно большой текст «Ложь. Враньё. Обман. Неправда. Клевета... И всё во спасение!», и там целых три «главы» посвящены апологии вранья...

Добрейший менеджер, что лет на 30-40 моложе многих своих клиентов... если судить по внешнему виду... Может, правда, она всего лишь столь хорошо сохранилась или просто следит за собой... Но она ласково называет их «девочки и мальчики», да и именно так обращается к ним так через микрофон... Не только к ним, но и с ними... И «девочкам» (мало ли, что у них внуки и правнуки!) нравится такое обращение, да они и сами друг друга так называют... А недавно увидел, как водитель, что моложе их уже лет на 50, говорит им «девочки», и они в восторге... Так что я уж тоже буду их так называть... А что меня не называют «мальчиком», так это я никому не позволяю ни так себя называть, ни обращаться со мною соответствующим образом...

Последний раз редактировалось VladRamm; 30.08.2016 в 20:30. Причина: опечатки-с...
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 28.11.2013, 02:44
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 24,914
По умолчанию Великий менеджер советского покроя. Продолжение 1.

Итак... Однажды девочки гуляли по улице и вдруг увидели на заборе «стихотворную» надпись, прочитавши которую, задыхаясь от возмущения и гнева, наперегонки побежали к воспитательнице и перекрикивая друг друга, стали требовать немедленно навести порядок: «Акулина Бонифатьевна!.. Акулина Бонифатьевна, а чего Вовка обзывается?!!..» Воспитательницу зовут иначе, но, во-первых, «Акулина Бонифатьевна» звучит куда как красивее подлинного имени, которым я пользоваться бы не хотел, а, во-вторых, без имени-отчества воспитательницы мне не обойтись, ибо обращаться к воспитательнице иначе, чем по имени отчеству в советских детсадах (да и в школах) в советское время не было принято, да и сейчас, там, где это время так и продолжает течение своё, не принято тоже... А «Вовка» - это я (да Вы, наверное, догадались! ) Добрая Акулина Бонифатьевна, обняла девочек за плечи, двум из них вытерла слёзки уголком платка (платок был фирменный, с эмблемой садика – возможно, это несло некую воспитательную функцию; но, может, и не несло), и всех девочек без изъятия погладила по головке... «Ну, что такое, этот Вовочка опять натворил?» - спросила она ласковым голосом... «Вовочка» - это опять я (уже не «Вовка», а «Вовочка» - потому что Акулина Бонифатьевна ко всем клиентам-посетителям садика относится с добротой и лаской... Ну, и у Вас, читатель, возникла, наверное, ассоциация с героем анекдотов? - Так я замечу: это правильная ассоциация). «Так что же он такое опять «отмочил», этот “ужасный Вовочка”?» с широкой, прям-таки, солнечной улыбкой спросила Акулина Бонифатьевна, и видно было, что она совсем не сердится, а просто хочет, чтобы коллектив садика жил дружной весёлой жизнью, просто потому уже, что «с каждым днём всё радостнее жить...». «Что он учинил?!» - опять переспросила она и притворно нахмурилась, не в силах сдержать улыбку, а про себя подумала: «Какие всё-таки у меня дивные дети!.. Нигде таких нет!..» - «А он... А он написал про нас на заборе!..» - «И что он такого написал?..» - «Он написал прямо на заборе!.. Он написал... Стихи!». «Сейчас!..» - сказала высокая девочка, надела очки и достала тетрадку: «Вот: “Девчонки, девчонки визжат, как поросёнки”». Сложила тетрадку и посмотрела поверх очков: «Каково?»... «Да с чего вы взяли, что это про вас? И почему Вы решили, что это Вовочка написал?.. И, наконец, скажите, чего тут обидного?..» И девочки снова стали перебивать друг друга: «А кто же?!.. Кто?!!.. Ведь это мы “визжим, как поросёнки”» - «Потом, это же его почерк и стиль!..» - «Да чего там!.. Он же подписался!» - «Что же Вы скажете, что это про другой детский сад?!.. Не думайте, что мы такие дурочки!» - «Поставьте его в угол!.. Нет! Не давайте ему компота!..» - «Да его, вообще, надо гнать из нашего садика!» Акулина Бонифатьевна выдержала паузу, чтобы все успокоились: «Мы его накажем, вы сами зададите ему свои вопросы. Мы все соберёмся, и вы зададите. Мы просто обольём его помоями... А ещё лучше - экскрементами... А по-простому, без этих учёных слов - дерьмом. У вас найдутся дома вёдра? Или мне выдать?.. А дерьмо? - в шутку уточнила Акулина Бонифатьевна, и все засмеялись - уж чего-чего!.. Но спокойно, без нервов... Ну, что вы опять расплакались?.. Ну-ка утёрли слёзки – скоро обед!..» Боренька, случайно проходивший мимо по своим мужским делам, дорожил не только репутацией заядлого биллиардиста, но и славой рыцаря, защитника слабых, обижаемых и вообще женщин; он услышал разговор, и кулачки его сжались: «Я ему покажу!» - грозно прошептал он. «Надо поставить на место этого зарвавшегося хулигана!..» И договорились провести заседание парийно-хозяйственного актива и общественности... Этакое открытое партсобрание, оно же пятидесяти-минутка ненависти (спецжанр для проработки отщепенцев и заглядывания им в глаза), которое можно оформить, как детский утреник: «Поговорим об интересном!» В большом зале, с микрофоном, но пока без протокола и других излишних формальностей – ведь предполагался же не допрос, а простая дружеская беседа в рамках воспитательной работы по сплочению коллектива...

Надо сказать, это было исключительно мудрое решение, исторические и философские истоки которого восходят к лучшим образцам, как среди тех, с кем «работали», ч.н., в реале, так и среди высоких литературно-художественных образцов... Что лучше всего сплачивает коллектив в дружную (да и легко управляемую) стаю?.. Совместная травля. «Жертва», избранная объектом травли, на первый взгляд, не представляет никакой опасности для «сплачиваемого коллектива», но «вождь» (замечу, что коллективу совершенно необходим вождь – без него эта «конструкция» не держится; ибо коллектив – это не что иное, как управляемая толпа, или, если хотите, «стадо», которое без «вожака» просто погибнет или превратится в груду сражающихся одиночек, каждый из которых воюет против всех)... Вождь разоблачит «коварную сущность» «затаившегося врага», не желающего ходить в стаде, как все... ээ-э... не желающего ходить вногу с коллективом, и поднимет этот коллектив на борьбу, возвышаясь до невиданных вершин менеджемента и сплачивания... Ведь не столь важно сокрушить кого-то конкретного (не важно кого, ведь цель – не враг; цель – сплочение коллектива, его «управленизация»). Достоевский описывал (в «Бесах»), как для такого сплочения используется коллективное убийство «врага»... На всякий случай, читатель, я имею в виду не праправнука Фёдора Михайловича, заявившего недавно на «встрече Путина с писателями», что каторга необыкновенно полезна для расцвета гения, и поэтому, всех, в ком видны хотя бы проблески мысли, следует немедленно отсылать в каторжные работы, чтобы потом случился небывалый расцвет культуры... Немножко это напоминает «мысль» из 30-х: «Мы Вас расстреляем, но для Вашей же пользы!..». Но я не про этого идиота, а про автора «Преступления и наказания», «Братьев Карамазовых», «Идиота», и этих самых «Бесов», что так не нравились советской власти... Можно считать его Шитова лишь литературной фантазией, но «революционер» Нечаев был-таки реальным прототипом Петруши Верховенского, замечательного менеджера (предтечи лучших советских), всё это убийство и организовавшего и сплотившего-таки свою хиленькую до того «революционную ячейку» в железный кулак, упраляемый, разумеется, единой волей. Сталин (в качестве великого менеджера, пока слово «хозяин» в применении к нему не имело такого широкого хождения, как в непосредственно довоенное, военное и послевоенное время) он использовал для «полного и окончательного построения социализма» эти «достоевские» идеи на всю катушку!.. Т.н., «ленинская гвардия» все до одного были расстреляны именно под крики одобрения всего «советского коллектива» и требования: «Расстрелять, как бешеных собак!», «Смерть врагам народа!» и т.п. Потому что Сталину для успешного менеджемента не нужны были соратники – ему нужны были холуи... «полулюди» ©. Стоит заметить, что «Бесы» в сталинское, да и в советское время не издавались. До такой степени, что даже 7-й том собрания сочинений, их содержащий, был изъят... Наверное, тем кому надо, не хотелось чтобы верноподданные хорошо знали этот механизм их «верноподданнизации»...

Появились интересные слухи... Эхо-то до меня доносится по-любому... Будто ширится клиентское движение за насильственную всысылку меня из страны... Ээ-э... переводу в другой «садик»... А менеджер и хозяин, мол, хотят прислушаться к желанию коллектива, чтобы я, мол, исчез и «не мешал им обделывать их делишки». Я убеждён, что это – гнусная клевета. Если у них и есть подобные желания, то речь идёт не о «делишках»... Какие «делишки», господа?!.. То и дело приезжают проверяющие комиссии и находят, что дела в идеальном порядке! Жалоб – никаких!.. Если и есть желание избавиться от меня (по-хорошему, без скандалов), то оно продиктовано исключительно интересами коллектива. Может мне, памятуя о словах Гераклита, сказанных об эфесцах (а мне известных от Бертрана Рассела): «...эфесцы, изгнавшие Гермодора, мужа наилучшего среди них, со словами: „Да не будет среди нас никто наилучшим, если же таковой окажется, то пусть он живет в другом месте и среди других"», стóит вместо того, чтобы негодовать, гордиться столь высокой оценкой коллектива, требующего моего изгнания для собственного здоровья и благополучия?..

Ситуация не новая, и мне есть кому подражать!.. Не по хронологии, не по значимости... Просто по возникающим ассоциациям...

Перво-наперво, Герцен. В статье Славы Тарощиной «Сетевой Герцен и сетевой Катков» последняя фраза:

Цитата:
«Главное, чтобы сегодня перестало наконец быть актуальным мрачное герценовское пророчество: власть скорее готова простить «воровство и взятки, убийство и разбой, чем наглость человеческого достоинства и дерзость независимой речи».
Мне неинтересно слушать про то, как июньское восстание французских рабочих (1848), его кровавое подавление и наступившая реакция потрясли Герцена, который решительно обратился к социализму; что книга его эссе «С того берега» рассказывает, как он порвал со своими прошлыми либеральными убеждениями. И слова Наума Коржавина о том, что, мол, «декабристы разбудили Герцена», воспринимаю лишь в общем контексте коржавинской «идеи»: «Нельзя в России никого будить!». Я думаю о процитированной фразе и чувствую, что неспособен поверить, будто Александр Иванович, говорил о России времён Николая I, а не о сегодняшней... Умом понимаю, а поверить не могу. «Наглость человеческого достоинства и дерзость независимой речи» – не зря Слава Тарощина напоминает о нетерпимости власти... сегодняшней российской власти именно к этим самым страшным «преступлениям», говоря о сегодняшнем дне... Это – сегодняшняя, продолжающая быть советской, Россия, а daycare, куда я хожу, вместе с его менеджементом и публикой (всеми этими «мальчиками и девочками») – просто что-то вроде речной «старицы». – Когда-то река протекала здесь, а теперь – стоячая заболачивающаяся вода, несмотря на ХХI век, компьютеры, Америку вокруг и всё остальное... «Наш адрес – не дом и не улица!..» И всё-таки... Всё-таки я «общаюсь» с ними... Лучше сказать: «нахожусь среди них» без опаски. В СССР и в России, того, кто не хотел «знать своё место», «сидеть тихо и получать присвоенное содержание» ©, могли уволить с работы (ещё и с «волчьим билетом») , посадить в тюрьму (во всяком случае, предать суду и осудить, как уголовника)... Я говорю только о том, что случалось со мною... Могли из партии исключить... Званий лишить, награды отобрать, как у Сахарова, да и сослать куда-нибудь в «закрытую зону» (как сегодня – в Красноярский тубдиспансер), или выслать из страны... Искалечить с помощью «неизвестных хулиганов» из хулиганских побуждений, убить (как Щекочихина, Политковскую, Старовойтову, Гиренко, Эстемирову и др.) или просто в психушку посадить... Легко!.. А здесь?.. Хотя идея заправить меня в сумасшедший дом нравится обитателям «садика» с каждым днём всё больше и больше... Ну, что они могут со мною сделать?.. Всем своим сплочённым коллективом... Что они могут у меня отобрать?!..

Пушкин. Мой любимый поэт; причём любимый именно в связи с теми его «качествами», которые, против всяких ожиданий, обнаружил Баратынский, участвуя в разборке пушкинских бумаг: «Оказывается, Пушкин – глубокий и тонкий философ!» Именно поздние (30-х годов) пушкинские стихи (и роман в стихах, в первую очередь) нередко освещают мне дорогу и придают уверенности... Ю.М.Лотман в своём труде «Александр Сергеевич Пушкин» вспоминает об удивительном открытии, о котором писал Баратынский жене,

Цитата:
"...разбирая ненапечатанные новые стихотворения Пушкина" (в 1840 году Баратынский посетил Жуковского, разбиравшего пушкинские рукописи): "Есть красоты удивительной, вовсе новых и духом и формою. Все последние пиесы отличаются - чем бы ты думала? - силою и глубиною! Он только что созревал..."
И там же (в 9-й главе «Последние годы») Лотман рассказывает о последних днях поэта и «общества», решившего «поставить его на место»:

Цитата:
Друзья с ужасом, враги со злорадством наблюдали, как Пушкин все сильнее оказывался запутанным в сети интриг и сплетен, как его имя все прочнее соединялось с порочащими слухами, как грязь пересудов заливала его дом. Даже старый друг Вяземский сказал за несколько дней до дуэли, что он "закрывает свое лицо и отвращает его от дома Пушкиных". Пушкин разом разорвал все путы. Миг дуэли был его торжеством: он показал, что с ним "шутить накладно" (это пушкинские слова о Ломоносове – В.Р.), что только жизнь и смерть по ценности соизмеримы со святыней его семейного очага. Вместо легкого водевиля, в котором собирались участвовать светские сплетники и молодые шалопаи из "веселой банды" золотой молодежи, он вытащил их на сцену трагедии, при безжалостном свете которой сделалось очевидным их ничтожество пигмеев.
Господи!.. Я уточнил происхождение слов "шутить накладно", чтобы подчеркнуть: дело не в дуэли, закончившейся смертью поэта... Смертью, к которой он был готов... Дело в нежелании безропотно сносить унижения, даже если за это нежелание придётся заплатить жизнью. Но там хоть были «светские сплетники и молодые шалопаи из "веселой банды" золотой молодежи» , а тут?.. Ну, сплетников и сплетниц («глазоткрывательниц») достаточно, и «веселая банда» тоже, пожалуй, найдётся... Но «молодые шалопаи» и «золотая молодежь»?!.. Это не совсем про них... Свора выживших из ума старух, ничего уже не соображающих, но, разумеется высокообразованных и культурных по самые помидоры, и несколько дураков, являющихся «ничтожными пигмеями» изначально... И что я – к ним буду приспосабливаться?.. Наверное, помогая им с устройством меня в дурдом?.. Или Пушкину и Ломоносову буду стараться подражать?.. Вы бы колебались, читатель?..

Радищев. Отправленный добрейшей Фелицей (так Державин Екатерину II называл; тоже была отменным менеджером, даром, что «хозяйкой Земли Русской») в каторжные работы, за то, что вздумал критиковать, когда следовало восхищаться!.. Она называла Радищева «бунтовщиком похуже Пугачева». На всякий случай, обращу Ваше внимание читатель, что я-то менеджера-хозяйку (современную такую «Фелицу»; она себя называет «генералиссимусом» - тоже впечатляет) не критикую, а напротив, лишь восхищаюсь ею...

Бабель. Написал свою «Конармию», в коей рассказывал про «польский поход», который Сталин хотел выжечь из «памяти народной», как свидетельство своего позора и потрясающей военной некомпетентности... Поход, закончившийся разгромом... Про его книгу великий и славный маршал Будёный С.М. заявил, что автор, мол, оклеветал Первую Конную, и он зато «изрубит этого жида Бабеля в капусту». Исаака Эмануиловича, в конечном счёте, не изрубили, а лишь расстреляли... Но я, тем не менее, предпочёл бы оказаться в одной компании с ним, а не с Семён Михалычем и Иосиф Виссарионовичем...

Бунин. «Окаянные дни» его начинаются записью «Москва. 1918 год. 1 января (старого стиля)»

Цитата:
Кончился этот проклятый год. Но что дальше? Может, нечто еще более ужасное. Даже наверное так. А кругом нечто поразительное: почти все почему-то необыкновенно веселы – кого не встретишь на улице, просто сияние от лица исходит: «Да полно вам, батенька! Через две-три недели самому же совестно будет…». Бодро, с веселой нежностью (от сожаления ко мне, глупому) тиснет рукой и бежит дальше...
И заканчиваются такой записью, сделанной 20 июня 1919 года:

Цитата:
P.S. Тут обрываются мои одесские заметки. Листки, следующие за этими, я так хорошо закопал в одном месте в землю, что перед бегством из Одессы, в конце января 1920 года, никак не мог найти их.
«Патриоты» любят рассказывать, как, мол, во время войны Бунин поддержал Сталина. На самом-то деле публично он Сталина никогда не поддерживал – он лишь удивлялся сам себе в своем дневнике: «До чего все дошло. Сталин летит в Тегеран на конференцию, а я волнуюсь, как бы с ним чего по дороге не случилось». А когда Сталин умер, написал Марку Алданову: «Вот наконец издох скот и зверь, обожравшийся кровью человеческой, а лучше ли будет при этом животном, каком-то Маленкове, и Берии?». Лауреат Нобелевской премии по литературе... Гордость русской культуры... Лишь одно упоминание о том, что он хороший писатель, стоило Варламу Шаламову 10 дополнительных лет лагерей...

Лермонтов. «Смерть поэта» стихотворение написал. «Вы, жадною толпой стоящие у трона...». Сам тогдашний менеджер (он же – хозяин Земли Русской, поддержанный, естественно, «надменными потомками») выслал его на Кавказ, где теперь уже сам Михаил Юрьевич, не согласился безропотно сносить унижения, сопровождаемые, как и полагается, «коварным шопотом насмешливых невежд», и оказался как и Пушкин, убит на дуэли... Господи!.. «Стоящие у трона...»!.. А тут – у кабинета менеджера!.. Кстати, может, у кого-то охота не ябедничать на меня, не разносить сплетен и не требовать публичной проработки, а этому «кому-то» нужна-таки дуэль (в какой бы то ни было форме!)? Be my guest!..

Щедрин. Наверное, самый мой любимый русский писатель... Одни только короткие цитаты из него... Вот это – из «Вяленой воблы»:

Цитата:
Забралась вяленая вобла в ряды «излюбленных» — и тут службу сослужила. Поначалу излюбленные довольно-таки гордо себя повели: «Мы-ста, да вы-ста... повергнуть наши умные мысли к стопам!» Только и слов. А воблушка сидит себе скромненько в углу и думает про себя: «Моя речь еще впереди». И действительно: раз повергли, в другой — повергли, в третий — опять было повергнуть собрались, да концов с концами свести не могут. Один кричит: «Мало!», другой перекрикивает: «Много!», а третий прямо бунт объявляет: «Едем, братцы, прямо...» — так вас и пустили! Вот тут-то воблушка и оказала себя. Выждала минутку, когда у всех в горле пересохло, и говорит: «Повергать, говорит, мы тогда можем, коли нас спрашивают, а ежели нас не спрашивают, то должны мы сидеть смирно и получать присвоенное содержание». «Как так? почему?» — «А потому, говорит, что так исстари заведено: коли спрашивают — повергай! а не спрашивают — сиди и памятуй, что выше лба уши не растут!»
И вот это – самое начало «За рубежом» (эссе, насыщенное мудрыми мыслями):

Цитата:
Есть множество средств сделать человеческое существование постылым, но едва ли не самое верное из всех — это заставить человека посвятить себя культу самосохранения. Решившись на такой подвиг, надлежит победить в себе всякое буйство духа и признать свою жизнь низведенною на степень бесцельного мелькания на все то время, покуда будет длиться искус животолюбия.
Но, во-первых, чтоб выполнить такую задачу вполне добросовестно, необходимо, прежде всего, быть свободным от каких бы то ни было обязательств. И не только от таких, которые обусловливаются апелляционными и кассационными сроками, но и от других, более деликатного свойства. Или, говоря короче, нужно сознать себя и безответственным, и вдобавок совсем праздным человеком. Ибо, во время процесса самосохранения, всякая забота, всякое напоминовение о покинутом деле и даже «мышление» вообще — считаются не kurgemaess (несообразными с лечением) и препятствуют солям и щелочам успешно всасываться в кровь.
Среди женщин субъекты, способные всецело отдаваться праздности, встречаются довольно часто (культурно-интернациональные дамочки, кокотки, бонапартистки и проч.). Всякая дамочка самим богом как бы целиком предназначена для забот о самосохранении. В прошлом у нее — декольтѐ, в будущем — тоже декольтѐ (про этих из «садика» скажу: «эт-то вряд ли...» © Всё-таки, когда тебе под (или за) 90, то не столько красотою внешнюю, сколько сплетнями можно попытаться привлечь к себе внимание; а саму страсть к сплетням назвать «красотою внутренней» - В.Р.). Ни о каких обязательствах не может быть тут речи, кроме обязательства содержать в чистоте бюст и шею.
Уже это заставляет меня воспринимать Михаила Евграфовича, как своего мудрого современника и смотреть на окружающую меня сегодня «российскую» (советскую) действительность его глазами и помогает понять происходящее в «русской галактике»...

Когда М.Е. написал и опубликовал эссе «Испорченные дети» (я часто встречал людей, пересказывающих фрагмент оттуда, высмеивающий нынешний российский «патриотизм», и даже не подозревающих о Щедрине), то не прошло и трёх недель, как он, по его словам, покинув Москву, приступил к работе в тверской канцелярии...

Последний раз редактировалось VladRamm; 05.11.2018 в 02:22.
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 28.11.2013, 06:59
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 24,914
По умолчанию Великий менеджер советского покроя. Продолжение 2.

Чаадаев. Пушкин написал из посвящённого ему, в частности, четверостишье «К портрету Чаадаева»:

Он вышней волею небес
Рожден в оковах службы царской;
Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес,
А здесь он — офицер гусарской
.

Пётр Яковлевич написал несколько «Философических писем к даме». Мысли о России и русских, излагавшиеся уже в первом из этих писем, на эту даму (и на других просвещённых людей – письмо было личным, но автор ни от кого не скрывался) произвели столь сильное впечатление, что она испросила разрешения его опубликовать. Публикация эта в журнале «Телескоп» (кстати, меньшим тиражом, чем у нынешнего журнала «Контакт», и через 5 лет после написания, в 1836 году) вызвала резкое недовольство властей из-за выраженного в нём горького негодования по поводу отлучённости России от «всемирного воспитания человеческого рода», духовного застоя, препятствующего исполнению предначертанной свыше исторической миссии. Журнал был закрыт, издатель Надеждин сослан, а Чаадаев — объявлен сумасшедшим. Его труды были запрещены к публикации в имперской России. Ну, и, разумеется, разжалован, лишен заслуженных наград и отправлен безвыездно жить в именье своё... Может, мальчикам-девочкам и хозяйке-менеджеру имело бы смысл брать пример с прославленных руководителей: не останавливаться на том, чтобы объявлять меня сумасшедшим; но и потребовать (интересно, у кого?!.. Может, в «Спортлото», написать?..) закрытия журнала «Контакт» и ссылки его редактора?..

Бродский, которого «неизвестно кто» (по словам судьи Савельевой) объявил «поэтом», а она его «за тунеядство» и нежелание слиться в едином порыве с каким-нибудь сплочённым производственным коллективом, который помогал бы ему развиться во что-нибудь полноценное... и т.д. Она его приговорила к ссылке и к «занятиям общественно-полезным трудом». А то, что он, высланный после ссылки за пределы, был позже, как Бунин, удостоен Нобелевской премии по литературе, так это не недоразумение, а «происки врагов» и Василий Макарович Шукшин (сердце, поверите ли, кровью обливается, когда вспоминаю), не зря обличал Иосифа Александровича, как «отвратительного отщепенца»! Поистине, «империя страна для дураков...» © Наверное, Бродский самую суть ухватил...

Лев Толстой. При жизни – отлучение от церкви (по инициативе Иоанна Кронштадского, посвятившего ниспровержению и отлучению писателя, практически, всю свою жизнь). После смерти – изъятие из библиотек и фактический запрет (по инициативе Н.Крупской, Главначполитпросвета, чей муж, великий менеджер, вождь мирового пролетариата, тов. Крупский, назвал однажды писателя, завоевавшего всемирную славу, «зеркалом русской революции»), запрет произведений этого «зеркала» (как бы не отразилось там чего-нибудь лишнего!).

Кстати, вот о ней и её «успехах» – в недавней статье Владимира Абаринова «Возрастной цензор», посвящённой (как говорит автор, и я согласен с ним) новой атаке мракобесов и обскурантов, на сей раз направленная против шедевров мирового искусства, в которых так или иначе присутствует эротический элемент ("Концепции информационной безопасности детей", выпущенной недавно Роскомнадзором).

Цитата:
Система недопущения действовала вплоть до Манифеста 17 октября 1905 года, а в 1917-м пришли большевики и учинили свою педагогику для детей и народа. Главной фигурой в этом деле была Надежда Крупская, не имевшая собственных детей, но считавшая себя авторитетным экспертом по их воспитанию. Не она ли стала ролевой моделью для депутата Мизулиной? Крупская возглавляла Главполитпросвет и на этом посту рьяно занималась "очисткой" библиотек от вредоносной литературы. Вот как она сама формулировала задачу своего подотдела очистки:

Знание грамоты можно сравнить с ложкой. Ложкой удобно хлебать щи, но если щей нет, то, пожалуй, не к чему обзаводиться и ложкой.
Дело библиотеки поставлять миску со щами - сокровищницу знаний - владельцам ложек, людям, владеющим техникой чтения.
Однако это лишь часть задачи в области библиотечного дела. Щи щам - рознь. Надо варить их не из сена и трухи, а из достаточно питательных веществ, надо сделать варево удобоусвояемым, вкусным
.

В результате борьбы за удобоусвояемость книжный фонд библиотек сократился наполовину. В ходе одной из очисток было приказано попросту изъять все книги, напечатанные по правилам старой орфографии. Особенно свирепствовала Крупская в детских библиотеках. Даже "Аленький цветочек" Аксакова был вырван с корнем – что уж говорить о романах Лидии Чарской или "Маленьком лорде Фаунтлерое", каким-то чудом сохранившемся в моей семье в дореволюционном издании и доставившем мне упоительные минуты.

Но самое грустное во всем этом – это рвение самих библиотекарей, справедливо полагавших, что лучше перебдеть, чем недобдеть. От полного разорения библиотеки спасла изданная в 1932 году директива наркома просвещения Бубнова, в которой он осудил "перегибы на местах". Впрочем, исследователи считают, что борьба с библиотечными перегибами была такой же притворной, как и недовольство Сталина эксцессами раскулачивания.

Ведь и сейчас получится ровно то же самое: заставь дурака Богу молиться – он лоб расшибет.
Толстого потом – разрешили... Но не до конца – многих произведений Льва Николаевича не печатали до самой смерти Софьи Власьевны. Я имею в виду, прежде всего, «Круг чтения» (собрание мыслей и цитат на каждый день), книгу, над которой он работал последние годы и каковую считал важнейшим своим трудом. Ну, и «Четырёхевангелие» (напомню лишь о том, что именно его благодарное правительство и святейший Синод отлучили от православной церкви). Ну, а об отдельных работах, таких как, скажем, «Патриотизм и правительство» я и не говорю! За подобную антисоветчину судья Савельева не в в Коношский район Архангельской области в деревню Неринскую его отправила бы (как Бродского), а куда-нибудь в Краснокаменск, как Ходорковского, или в Вилюйск, как Чернышевского...

Зощенко . Исключённый после ждановского доклада в 1946-м не только из Союза писателей, но отовсюду, откуда только было возможно, фактически лишённый средств к существованию и зарабатывавший на жизнь полученной в подростковом возрасте специальностью сапожника... Злобу Софьи Власьевны вызвали его вещи «Голубая книга» и «Перед восходом солнца» (а вовсе не смешной рассказ про обезьяну в трамвае), добрые и умные произведения, вовсе и не критикующие никого... Может, слишком умные?.. Когда он на писательском «проработочном» собрании отвечал на вопросы, главный писатель, имя которому было тогда: Константин Симонов, брезгливо процедил: «товарищ Зощенко бьёт на жалость!». Михаил Михайлович переходил на другую сторону улицы, когда видел кого-нибудь из знакомых... Не потому, что не хотел никого видеть, а потому, что не хотел, чтобы знакомого кто-либо увидел рядом с ним, и у этого знакомого начались бы неприятности...

Хармс. «Из дома вышел человек с дубинкой и мешком. И в дальний путь, и в дальний путь отправился пешком...» Потрясающий сочинитель... Очень его люблю и охотно ему пытаюсь подражать... По рекомендации тогдашних заботников о «здоровье коллектива» отправленный в сумасшедший дом на Пряжке (в Ленинграде) весной 1941-го, покинутый персоналом после начала блокады. Даниил Иванович, оставленный там взаперти (вместе с другими пациентами), тривиально умер там от голода...

Мандельштам. Как он писал в «Четвёртой прозе»:

Цитата:
Все произведения мировой литературы я делю на разрешенные и написанные без разрешения. Первые -- это мразь, вторые -- ворованный воздух. Писателям, которые пишут заранее разрешенные вещи, я хочу плевать в лицо, хочу бить их палкой по голове и всех посадить за стол в Доме Герцена, поставив перед каждым стакан полицейского чаю и дав каждому в руки анализ мочи Горнфельда.

Этим писателям я запретил бы вступать в брак и иметь детей. Как могут они иметь детей -- ведь дети должны за нас продолжить, за нас главнейшее досказать -- в то время как отцы запроданы рябому черту на три поколения вперед.
«...написанные без разрешения...». Свои великие 16 строк: «Мы живём под собою не чуя страны...», написанные в конце 1933-го, он же читал кому попало... Прохожим на улице!.. Потому что оно отразило эпоху... А он просто нашёл слова, выражающие самую сущность великого менеджера, предшественника нынешнего великого Пу:

...Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, дарит за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
...

Осипа Эмильевича тоже не удостоили чести быть расстрелянным... Его уморили проще... Первое в СССР посмертное издание стихов Мандельштама было анонсировано в 1958, но вышло только в 1973 г. Впрочем, Надежда Яковлевна, заучивавшая стихи мужа напамять (чтоб сохранить, как в «451˚ по Фаренгейту»; ибо за них полагался срок) в своих двух книгах воспоминаний рассказывает обо всёй этой эпохе весьма «красочно»... Великий менеджер-генералиссимус, встреченная мною в преимущественно русскоязычном «садике» на американской земле, тоже наслаждается тем, что она «одна лишь бабачит и тычет»... Но это, извините, не столько страшно, сколько смешно...

Маяковский. Написавший в 1928 «Клопа», разошедшегося на пословицы, что твоё «Горе от ума», пьесу, встреченную восторженным хохотом, а в 1929 – ещё более смешную «Баню», встреченную ледяным молчанием, ибо проведенные великим менеджером (он же, напомню – хозяин Земли русской) мероприятия (прежде всего, бесповоротное убийство сельского хозяйства страны с помощью коллективизации, сопровождаемой «головокружением от успехов»), напугали людей дóсмерти. Владимир Владимирович, стихи (книги) которого внезапно отказались печатать, превратившийся (из поэта в чиновника, как он с горечью признавался в Париже Анненкову), ставший «невыездным» по рекомендации своего «сорантика» (сотрудника тайной полиции): "Лиля любила только Осипа, который ее не любил; Маяковский - только Лилю, которая, увы, не любила его; и наконец, все трое не могли жить друг без друга" – пишет четвёртый муж Лили Брик.

Цитата:
Поездка Лили Брик в Англию и Германию была отложена до осени, а в это время в "салоне" Бриков появился новый человек, которого они ласково называли "Яня" - Агранов, подлинное имя которого было Яков Саулович Сорендзон, в то время следователь ВЧК. Жена Агранова впоследствии написала, что муж в то время возглавлял отдел, занимающийся надзором за интеллигенцией.

"При Дзержинском состоял кровавейший следователь ВЧК Яков Агранов, эпилептик с бабьим лицом...",- так характеризовал Роман Гуль ("Дзержинский", М., "Молодая Гвардия", 1992) человека, которого у Бриков ласково называли "Яня". И Роман Гуль продолжает: "Он убил многих известных общественных деятелей и замечательных русских ученых: проф. Тихвинского, проф. Волкова, проф. Лазаревского, Н.Н. Щепкина, братьев Астовых, К.К. Черносвитова, Н.А. Огородникова и многих других... Это же кровавое ничтожество является фактическим убийцей замечательного русского поэта Н.С. Гумилева"...

При получении же нового заграничного паспорта Лиля Брик представила удостоверение ГПУ от 19 июля за ? 15073! (А. Ваксберг)...

"Сколь бы ни была обаятельна и привлекательна Лиля, как бы ни был умен и талантлив Осип, - все равно стержнем, душой и притягательным магнитом дома в Гендриковом был Маяковский. Любая его жена никакой "двусемейственности" не потерпела бы. Татьяна, чей психологический портрет Лиля тщательно изучила по рассказам самого Маяковского, по письмам Эльзы, по информации друзей дома, не потерпела бы вдвойне и втройне". (Ваксберг).

Даже попытка отвлечь Маяковского от Яковлевой знакомством с Норой Полонской (женой М. Яншина) и желание Маяковского жениться на ней после невозможности выехать в Париж и разрыва с Яковлевой не уменьшили опасность для "семьи" остаться без кормильца и поильца. В то же время литературное наследие Маяковского могло принести "семье" ощутимые финансовые выгоды. Здесь, как в классическом детективе, можно задать вопрос: "Кому была выгодна смерть Маяковского?".

В результате развернулась широкомасштабная кампания по травле Маяковского, а Брики отбыли в зарубежную командировку с целью ознакомления с культурной жизнью Европы. "И среди близких не нашлось человека, которому можно было доверить самое сокровенное. Потому - одиночество на миру, потому - депрессия". (Михайлов).
Неудобным оказался для ГПУ=КГБ=охранка (тайная полиция) живой Маяковский. Мёртвый – другое дело: именно из письма Л.Брик великий менеджер позаимствовал цитату, впоследствии намертво привязанную к его неувядаемому имени: «Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и произведениям - преступление». И уже можно расстреливать, кого приспичит, – теперь уже за неуважение...

Пастернак. Лауреат Нобелевской премии по литературе. Несколько цитат... Сначала – из стихов доктора Юрия Живаго... Вот «Гамлет» (Высоцкий его потрясающе исполняет – за 3 минуты успевает не только спеть на свою музыку, но и рассказать о своей с Любимовым работе над Гамлетом):

«Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю Твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь...»


Потом – известнейшее, ставшее нарицательным: «я, конечно, Пастернака не читал, но я глубоко возмущён...». Имён номенклатурных возмущённых писателей и специалистов по советской литературе приводить не буду – только строчку из Галича (в двух вариантах). Один: «Как гордимся мы, современники, что он умер в своей постели!». И второй: «До чего ж мы гордимся, сволочи, что он умер в своей постели!»

Зиновьев. Александр Александрович был членом КПСС в 1953—1976 годах. Википедия рассказывет о нём:

Цитата:
...родился в деревне Пахтино Чухломского уезда Костромской губернии РСФСР (ныне Чухломский район Костромской области) шестым ребёнком маляра Александра Яковлевича и крестьянки Аполлинарии Васильевны. В поисках лучшей жизни семья Зиновьевых переселилась в Москву. В деревенской, и позже — столичной школе Александр выделялся большими способностями.

В 1939 году с отличием окончил школу и поступил в Московский институт философии, литературы и истории. О его тайных выступлениях, критикующих советский режим, донесли, за что он был исключён из МИФЛИ, затем арестован и подвергнут психиатрической экспертизе. Перед повторным арестом он сбежал, и в 1940 году пошёл добровольцем в Красную Армию, избавившись таким образом от преследований...

...Воюя в различных штурмовых полках (как летчик-штурмовик) на самолёте Ил-2, прошёл Польшу, Германию, был в Чехословакии, Венгрии, Австрии. Последние боевые вылеты совершил в ходе Пражской операции по уничтожению крупной группировки немецких войск генерал-фельдмаршала Шёрнера. Имел 31 боевой вылет, был награждён орденом Красной Звезды и другими орденами и медалями. Завершил войну в звании капитана.
В сборнике «Говорят социологи - участники Великой Отечественной войны» он рассказывает:

Цитата:
«В годы войны негативные явления советского коммунизма не только не ослабли, а, наоборот, усилились и обнажились. Я относился к ним не как антикоммунист, я таковым никогда не был и не являюсь, — а как „настоящий“ (романтический) коммунист, считавший сталинизм изменой идеалам настоящего коммунизма».
Тут снова напомню о книге Валерия Чалидзе «Победитель коммунизма».

Цитата:
В 1960 году защитил докторскую диссертацию на тему логики книги «Капитал» Карла Маркса (диссертация издана в 2002 году Институтом философии) и вскоре получил звание профессора и заведующего кафедрой логики МГУ. Написал множество научных книг и статей, получил мировую известность...

...Зиновьев был снят с должности заведующего кафедрой, очевидно, за отказ уволить двух преподавателей, а затем и лишён профессуры. После этого он стал писать «ненаучные» произведения, и пересылать их на Запад.

В 1976 году из них была составлена книга «Зияющие высоты», изданная в Швейцарии. Книга в иронической и юмористичной форме описывала общественную жизнь в Советском Союзе. За несоответствие идеологическим нормам книга была признана антисоветской, и Зиновьева лишили всех научных званий, военных наград и изгнали с работы. Органы правопорядка, по его словам, предложили ему выбор между тюремным заключением и выездом из страны, и он выбрал выезд.
Книга «Зияющие высоты» очень смешная. Но вот известный немецкий славист и литературовед-русист Вольфганг Казак следующим образом охарактеризовал всё литературное творчество А.Зиновьева:

Цитата:
— 3иновьев… преследует в своих довольно однообразных произведениях единственную цель: в сатирической форме, используя социологический анализ, разоблачать коммунистический строй и общество. Книга «Зияющие высоты» состоит, как и большинство других произведений, из нескольких сотен отдельных эпизодов, в которых изображены всевозможные аспекты жизни советской интеллигенции. В абстрактно обрисованных, совершенно схематичных персонажах порой легко узнаются фигуры современников, послуживших прообразами. Сквозного действия нет. Многочисленные непристойности в тексте действуют отталкивающе.
Диссидент?.. Да, нет, просто «осмелился критиковать, когда следовало восхищаться»!..

Цитата:
В последние годы жизни в СССР и в эмиграции А. Зиновьев считался «известным советским диссидентом». Сам Зиновьев после ре-эмиграции в Россию утверждал, что «не был никаким диссидентом».
Войнович. Снова из Википедии:

Цитата:
В конце 1960-х годов Войнович принимал активное участие в движении за права человека, что вызвало конфликт с властями. За свою правозащитную деятельность и сатирическое изображение советской действительности (уже повести «Хочу быть честным», опубликованного Новым миром в 1963 году было бы достаточно! – В.Р.) писатель подвергался преследованию — за ним установил слежку КГБ, в 1974 году был исключён из Союза писателей СССР. Был принят в члены ПЕН-клуба во Франции...

В 1975 году, после публикации «Чонкина» за рубежом, Войнович был вызван для беседы в КГБ, где ему предложили издаваться в СССР. Далее, для обсуждения условий снятия запрета на издание отдельных его работ его пригласили на вторую встречу — на этот раз в номере 408 гостиницы «Метрополь». Там писатель был отравлен психотропным препаратом, что имело серьёзные последствия, после этого долгое время он плохо себя чувствовал, это сказалось на его работе над продолжением «Чонкина». После данного инцидента Войнович написал открытое письмо Андропову, ряд обращений в зарубежные СМИ и позднее описал этот эпизод в повести «Дело No 34840».

В декабре 1980 года Войнович был выслан из СССР, а в 1981 году указом Президиума Верховного совета СССР лишён советского гражданства.

В 1980—1992 годах жил в ФРГ и США. Сотрудничал с радиостанцией «Свобода».

В 1990 году Войновичу было возвращено советское гражданство и он вернулся в СССР. После распада Советского Союза прислал на конкурс свой вариант текста нового гимна России.
Вот этот:

Текст государственного гимна РФ
Слова Владимира Войновича

Распался навеки союз нерушимый,
Стоит на распутье великая Русь...
Но долго ли будет она неделимой
Я этого вам предсказать не берусь.
К свободному рынку от жизни хреновой,
Спустившись с вершин коммунизма, народ
Под флагом трехцветным с орлом двухголовым
И гимном советским шагает вразброд.


Припев:
Славься, отечество наше привольное,
Славься, послушный российский народ,
Что постоянно меняет символику
И не имеет важнее забот.

Когда-то под царскою властью мы жили,
Но вот наступила заря Октября.
Мы били буржуев и церкви крушили,
А также поставили к стенке царя.
Потом его кости в болоте достали,
Отправили в Питер на вечный покой.
Простите, товарищи Ленин и Сталин,
За то, что дошли мы до жизни такой
.

Припев.

Сегодня усердно мы Господа славим
И Ленину вечную славу поем.
Дзержинского скоро на место поставим,–
Тогда уж совсем хорошо заживем.
Всем выдадим всё: офицерам – квартиры,
Шахтерам – зарплату, почёт – старикам.
А злых террористов замочим в сортире,
Врагам-олигархам дадим по мозгам.


Припев.

Зато мужикам раздадим по бутылке,
А бабам на выбор дадим мужиков.
Символику примем, заплатим налоги,
И – к светлой заре по прямому пути.
Вот только б опять дураки и дороги
Нам не помешали до цели дойти.

Последний раз редактировалось VladRamm; 29.11.2013 в 06:57.
Ответить с цитированием
  #4  
Старый 28.11.2013, 07:20
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 24,914
По умолчанию Великий менеджер советского покроя. Окончание

Можно ещё перечислять и перечислять тех, кто писал «без разрешения»: Михаил Булгаков, Анна Ахматова, Андрей Сахаров, Евгений Замятин, Андрей Платонов и др. В конце концов (нет, в начале начал!) целый философский пароход, критикующий тех, кем положено восхищаться!.. Высланный к чёртовой бабушке ради сплочения оставшихся, «мыслящих правильно». И это не специально советская или социалистическая философия и психология власти. Я не зря начал с тех, кто преследовался ещё по времена «проклятого» царизма... Я уж не знаю, нужны кавычки для слова «проклятого» или и без них хорошо? Ничего же не изменилось... Очень уместно, на мой взгляд, привести здесь слова Астольфо де Кюстина автора книги «Россия в 1839 году» немедленно (по выходе на французском, во Франции) запрещённой вплоть до 90-х годов 20-го века. Его французский издатель писал в конце предисловия:

Цитата:
В заключение приведем ответ автора заклятым врагам, которых он нажил из-за своей опрометчивой любви к истине:

"Если рассказанные мною факты ложны, пусть их опровергнут; если выводы, которые я из них делаю, ошибочны, пусть их исправят: нет ничего проще; но если книга моя правдива, мне, надеюсь, позволительно утешать себя мыслью, что я достиг своей цели, состоявшей в том, чтобы, указав на болезнь, побудить умных людей пуститься на поиски лекарства".
Оруэлл. Это только кажется, что «1984» написана в 1949-м про Советский Союз (в 1950 автор умер от туберкулёза). Хотя в Великобритании его запретили, именно чтобы не обижать «дядюшку Джо». Роман стал идейным продолжением «Скотного двора», в котором Оруэлл изобразил возможное будущее мировое общество как тоталитарный иерархический строй, основанный на изощрённом физическом и духовном порабощении, пронизанный всеобщим страхом, ненавистью и доносительством. Эрик Артур Блэр (подлинное имя Джоржа Оруэлла) ввёл в оборот такие словосочетания, как «холодная война», «Большой брат следит за тобой», «двоемыслие» и др. Не Советский Союз и не Сталин были объектами его нестареющей издёвки, а именно эта коллективистская (стадная) организация общества, что служит (становится) опорой тоталитарной власти...

Высоцкий. Я упоминал уже Владимира Семёновича... Мне уже после смерти поэта заказали статью для «Правды», а потом завернули её за цитирование Высоцкого... Я уж не говорю про то, как его самого, народного артиста (в самом наиподлиннейшем значении слова «народный» закрывали всеми возможными способами: кино – запретить, спектакль – запретить, концерт – запретить и т.д.) Он в своём стихотворении (песне?) «Поэтам и прочим, но больше — поэтам» рассказывал о Христе:

«...Христу (он был поэт, он говорил:
«Да! Не убий!» Убьёшь — везде найду, мол!)...
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
И гвозди в лоб, чтоб ни о чём не думал
»

Окуджава в песне о дураках говорит: «Дураком быть выгодно, но очень не хочется. Умным быть хочется, да кончится битьём». Я полностью разделяю эту мысль Булата Шалвовича. Знаю, как кончится... Как гласит татарская поговорка: «человеку, говорящему правду, следует держать на поводу оседланного коня». Знаю я это...

Но слова Мирзы Шафи:

«Трудно разумному долгий вести разговор с дураками.
Но и всё время молчать – сверх человеческих сил
»

объясняют мне самого себя... Да и вот... Этой весной 96-й новый премьер-министр Японии (с 26 декабря 2012 года), председатель Либерально-демократической партии Японии Синдзо Абэ давал интервью перед встречей с главой Российского государства (первой за последние 10 лет и, как все остальные, безрезультатной – о судьбе островов не договорились). Его спросили о заветах предков и он ответил так: “У деда и отца был один и тот же кумир — известный политик и философ XIX века Сёин Ёсида. У этого человека было любимое выражение, позаимствованное у древнего китайского мудреца Мэн Цзы: «Если ты проверил себя и уверен в своей правоте, то иди вперёд, даже если перед тобой будет армия из десяти миллионов врагов»”. Я уж лучше тоже буду следовать заветам Мэн Цзы, как, наверное, им следовал один из умнейших и образованнейших людей XV века, монах Джордано Бруно... Но давайте вернёмся в «садик»...

С костром для меня, я полагаю, у них не получится... Но надо сказать, что мальчики и девочки не подвели! Нелечка и Боренька особенно мне понравились. У Бореньки прекрасный голосок (баритон) и микрофон ему не нужен; он исполнял роль пламенного трибуна («трибунчика») и время от времени восклицал: «В сумасшедший дом его!», «Кто дал ему право?!», «Он оболгал всех нас!», «Совсем обнаглел!», «Сколько можно терпеть?!» и т.п.

Тут такая интересная тонкость. Если бы Боренька был совсем мал годами (а «садик», им посещаемый, был бы взаправду детским), и я ответил бы ему на его негодующие инвективы, как они того стóят (скажем, предложил бы ему, как теперь говорят, «пеший эротический тур»), то он, наверное, от удивления описался бы, а я оказался бы виноват, и вину смог бы, возможно, частично загладить лишь тем, что выстирал бы ему штанишки, сопровождая это самыми искренними извинениями... Однако он, даже ощущая себя маленьким и безответненьким, биологически-то немолод (возможно, и постарше меня! И с сердчишком кое-какие проблемки-с), и если я ответил бы ему адекватно, он мог бы от обиды и неожиданности «отбросить коньки». «И кто бы тогда отвечал?» – так примерно добрым голосом и с бесконечно добрым взглядом следователя КГБ, заботящегося о госбезопасности страны и благополучии всех жителей вверенной территории (за исключением, разумеется, врагов народа!) спрашивала меня всеми любимая хозяйка-менеджер... Я чувствовал, что в этот момент мне полагалось уткнуться в пол, прошептать: «я-я-я...», возможно, заплакать и ощутить глубокое раскаяние в том, что обидел, мол, хорошего человека... А я только хмыкнул... Ибо оно конечно, «неправ медведь, что корову съел, но неправа и корова, что в лес пошла»©... Кто же велел хозяйке-менеджеру выставлять против меня, взрослого, маленького Бореньку и стравливать нас?.. У нас же сильно разные весовые категории!..

У Нелечки в этот раз была роль второго плана: «открывательницы глаз»; некоторые несознательные и невоспитанные люди порой называют таких дам «старыми сплетницами», но это неверно уже потому, что не так уж она и стара... (Я знавал человека, что, бывало, восклицал: «Ах, где моя молодость!.. Где мои восемьдесят лет?!..») А потом, что плохого, если люди узнают правду о тех, о ком они думали хорошо или не думали вовсе?!.. Ходят слухи, что в «садике» готовят шоу-конурс на звание «мисс глазооткрывательница», и, судя по всему, у Нелечки совсем неплохие шансы! Тем более, что она с гордостью сообщает окружающим (иногда забывает, кого охватила, а кого нет, и повторяется): «...А я ему (это речь обо мне) так и сказала: “Вам надо обратиться к психиатру!”» и ждёт аплодисментов... По-моему, были ещё идеи немедленно выслать меня из страны или обратиться к соответствующим органам, чтобы заставить меня в 72 часа эмигрировать в Израиль (под угрозой тюремного заключения). Но, может, лишь показалось, и я из-за криков просто плохо расслышал...

Во время этого собрания (милые, забытые формы «работы») участников, и особенно участниц возмутило моё возмутительно спокойное отношение к их возмущению моим возмутительным текстом... А я-то, услышав их гневные крики, вспомнил «суровую отповедь» моей соседки по коммуналке 60 лет назад – на очень высоких тонах она, помню, поинтересовалась у меня: «Да как ты смеешь, сволочь, со мной так спокойно разговаривать?!!..» На всю жизнь запомнил; и не упускаю случая остаться спокойным... Но недоумение у меня не исчезло... Через несколько часов после партсобрания-утренника встретил я высокую девочку среди слушательниц фортепианного концерта... В толпе восторженных зрителей, покидающих зал... Может, музыка столь благотворно повлияла на неё, не знаю... Но когда я задал ей спокойный мелкий вопрос, относящийся к забойному тексту, озвученному ею на этом утреннике, то она неожиданно ответила тоже совершенно тихо и спокойно, как взрослый человек – никаких криков, никаких попыток ударить меня, скажем, сумочкой по голове, или, как это принято в песочнице: высыпал на голову оскорбителю ведёрко песку – и всё: вопрос закрыт... Что же всё-таки побудило её участвовать в этом коллективном доносе?!.. Ээ-э... Коллективной ябеде... Нет... в жалобе начальству... Ээ-э... Информационном сообщении... А то «донос» - как-то грубо, нехорошо-с... Нет, я-таки никогда не пойму женщин!

Чего же они хотели-то от меня, эти взволнованные девочки и мальчики, возмущённые моим текстом? Может быть, ограничить меня в выборе тем?.. Чтобы я, не писал (да и не размышлял), о чём не положено, а следовал какому-нибудь утверждённому темничку, вроде вложенного Бомарше в уста Фигаро: «Я только не имею права касаться в моих статьях власти, религии, политики, нравственности, должностных лиц, благонадежных корпораций, Оперного театра, равно как и других театров, а также всех лиц, имеющих к чему-либо отношение, — обо всем же остальном я могу писать совершенно свободно под надзором двух-трех цензоров». С поправкой на современность, на Америку и на круг их интересов, разумеется... Или с поправкой на что-то иное?..

Как бы то ни было, после собрания и совместного порицания меня, порицания, которое менеджер облекла в изящную афористичную форму: «Мы друг друга не поняли!», собрания о котором... Лидия Чуковская написала о своём «Процесс исключения», а я просто переслал в журнал «Контакт» материал под названием: «Встреча с читателями журнала “Контакт”»... (Нет, ну, конечно, и вывесил это в своей колонке!) После этого началась вторая стадия: «Создание общественного мнения». Это не менее интересно, чем «Поругание отщепенца». Вторая стадия тяготеет к всеобщности. Если в первой (в собрании... или утреннике, если Вам больше нравится) активно участвовали лишь те, кто прочёл мою статью (и возмутился ею), то вторая стадия была рассчитанна на тех, кто мог бы «с чувством законной гордости» или «с чувством глубокого удовлетворения» сказать: «Я Пастернака не читал, но»... Ээ-э... «Я этой мерзостной статьи этого мерзостного Рамма, конечно, не читал, но я до глубины души возмущён его возмутительным поведением!» «Нечего гадить там, где живёшь!» (Это подлинная цитата из обсуждения, читатель! – Вы видите, как я ужасен и отвратителен?!..)... Ну, и соображения о «бешенных собаках» и о том, что мне («возмутителю спокойствия» в дружном и спокойном коллективе), мол, не место... Ну, хотя бы в приличном обществе...

Во второй этап уже естественно оказались вовлечены девочки, самостоятельно вообще ничего не читающие (из-за возраста), и на собрание не попавшие (впрочем, безусловно, по уважительной причине, а вовсе не из-за неуважения к коллективу!), но те, кому Нелечка или её товарищи по работе уже открыли глаза. Многих из таких девочек иногда ещё называют «божьими одуванчиками». Но мне кажется, подобное именование несколько обидно для беззаветного бойца (или как там в женском роде-то?.. «боицы»?). Одна из них, передвигающаяся с помощью ходунка, приветливо улыбаясь, знаками попросила меня подойти и... Я назову её «старой...». Хотя, не такая уж она и старая – ей ещё явно нет и девяносто семи!.. Подошёл я, и она не переставая улыбаться, сказала мне какую-то гадость и пообещала: «Если наши «садики» закроют из-за Вашей писанины, мы все Вас проклянём!»... Я было спросил, как зовут эту добрую девочку, но она ответила: «Неважно». Не думаю, что это – такое изысканное имя. Наверное, смысл её ответа в том, что её слова – это безымянный голос общественности... Когда-то в Америке для подобных выступлений от имени народа было модно надевать специальные балахоны с остроконечными колпаками и прорезями для глаз... Но сегодня уж давно такое не носят!.. Да и суд Линча (от имени взволнованного народа) почти не практикуется... Спасибо менеджеру! Не даёт забыть славные традиции... Прекрасная работа! Как говорят, «я обалдеваю, дорогие читатели!» Мне, конечно, лестно такое представление о могуществе сказанного мною слова... Чтобы причинно-следственная связь стала явной, надо, наверное, ожидать появления постановления правительства или президентского указа, мотивирующего прекращение социальных программ в рамках «Obamacare» не какими-то финансово-бюджетными трудностями и не демографической ситуацией и международной напряжённостью, не дающей возможности сократить военные расходы, а прямо, без экивоков: «Основываясь на материалах, опубликованных Владимиром Раммом в октябрьском номере бесплатного бостонского русскоязычного журнала «Контакт», правительство Соединённых Штатов постановляет...» Если б я обладал подобным могуществом, то... Какие «садики»!?.. Какие «daycare-бизнесы»?!.. Какая «Obamacare»!?.. Я писал бы исключительно о войне на Ближнем Востоке, о сирийском убийце Асаде и о Путине, обеспечивающем его непотопляемость, о Путине, делающем фашистский режим в России всё более и более отвратительным, а его нацистскую суть всё более явной... О разгроме науки и образования в России... И снова о нацизме, обходящемся без сжигания в печах исключительно из-за достаточных размеров территории... Я бы не отвлекался. Но, хотя предположение о моём могуществе и лестно для меня, мне сдаётся, что от него отчётливо попахивает глупостью... Я было прервался, когда говорил о том, как я назвал бы эту девочку, пообещавшую мне всеобщее проклятие; теперь закончу – назову её «старой дурой»... Глупость, разумеется, не её заслуга... Как это Бисмарк говорил... «Глупость это, конечно, дар божий; но не следует им злоупотреблять!» Хоть ей и нету девяносто семи, но прожитое... Помните, как Филиппьевна реагировала на просьбу Татьяны Лариной передать письмо?.. «Сердечный друг, уж я стара!.. Стара, слабеет разум, Таня! А то бывала я востра!.. Бывало слово барской воли...» Тут на «барскую волю»... Ээ-э... на начальственное наущение, что завело бедную девочку в эти дебри, взглянул бы я через, скажем, Евангелие от Марка. Там в гл. 9 есть слова (со ссылкой ещё и на Второзаконие, на Евангелие от Матфея и на Евангелие от Луки): «...А кто соблазнит одного из малых сих, <...> тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской». (Мк 9:42; . Втор 13:6–10; Мф 18:6; Лк 17:1). Я, цитируя, выпустил слова «верующих в Меня», ибо говорю не о Нём, и, разумеется, не о себе. Я говорю о «малых сих», к которым эта бедная, готовящаяся меня проклинать, девочка, очевидно, принадлежит... Идея натравливать таких девочек на меня – идея, конечно, любопытная, но... Это не я, узнавший-таки её подлинное имя и ответившеий ей деловым предложением, несколько снимающим трагический пафос её обещаний, предложением, которому научился от мудрой Фаины Раневской, и которое, следом за ней, очень полюбил: «Идите в жопу!»... Если с этой девочкой случится какое-либо расстройство, то не меня следует винить в этом, а пославшего её мудрого менеджера... Как в гибели мальчишек из «гитлерюгенда» стóит винить не наступающие союзные войска (включая советские), а Гитлера, превратившего их в последнюю линию своей обороны... И, судя по целым четырём актуальным ссылкам, эта мысль о том, что не стоило бы «соблазнять ни одного из малых сих» важна для христианства.... Я так думаю. Хотя, конечно, христианство никому тут не указ...

Девочки, мальчики и возглавляющий (возглавляющая?) их великий менеджер не поняли, о чём я писал, и возмущались тем, чего в моём тексте не было. Это бывает. Часто... В связи с этой ситуацией, я хочу в заключение познакомить Вас, читатель, с крошечным рассказом (напомнить Вам его?) молодого, но уже очень популярного француза Бернара Вербера:

Цитата:
«Интермедия: истина - в пальце»

Когда Мудрец указывает на луну, дурак смотрит на его палец (китайская поговорка).

Когда Мудрец объясняет, что его палец совершенно неважен и что интерес представляет только луна, дурак слушает Мудреца и приходит к выводу, что тот говорит действительно здорово (современный вариант вышеупомянутой поговорки).

Когда Мудрец требует, чтобы дурак «посмотрел на луну, будь она неладна», дурак робеет, но не поднимает глаз к небу (очень современный вариант той же поговорки).

Когда Мудрец в конце концов отказывается обсуждать луну и переводит разговор на свой палец, поскольку только он, судя по всему, интересует дурака, несмотря на все приложенные усилия, дурак говорит себе: «Мудрец – это человек, который умеет сделать свои мысли понятными собеседнику и рассуждать на любую, даже самую нелепую тему. Например, о пальцах» (еще более современный вариант поговорки).

Когда Мудрец умирает, дурак задается вопросом: «А в самом деле, о чем же хотел рассказать нам Мудрец, поднимая палец высоко над головой?» (окончательный вариант поговорки).
У Вас, может, осталось недоумение по поводу «стеклянного дома», упомянутого в посвящении?.. Поясню. Легко!.. «Человеку, живущему в стеклянном доме, не следует кидаться камнями». Ни в соседей, ни в прохожих... Вообще, ни в кого...

Dixi.

Последний раз редактировалось VladRamm; 06.06.2014 в 03:58. Причина: опечатки - не могу удержаться, чтоб не исправить
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 15:31.


Powered by vBulletin® Version 3.7.3
Copyright ©2000 - 2020, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot