Форум Демократического сетевого сообщества  

Вернуться   Форум Демократического сетевого сообщества > Авторские форумы > Владимир Рамм

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 20.09.2011, 22:42
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 20,327
По умолчанию Владимир Рамм: Счастливые треугольники или делаемое дело

Название: Я - середина апреля 2009.1c.JPG
Просмотров: 43

Размер: 28.1 Кб
Счастливые треугольники или делаемое дело

(существует ли социализм?.. хотя бы в теории?..)

«Впервые перед толпой обалделой,........
здесь же, перед тобою, близ – .............
встало, как простое делаемое дело, .....
недосягаемое слово - "социализм"».......

Вл. Маяковский

«Советский строй - когда всем всё понятно,
но все продолжат жить так же». .............

Дм. Быков

"Движение - все, конечная цель - ничто"
Э. Бернштейн

Разговоры о социализме длятся веками. И попутно – о коммунизме... Помните, ещё был такой «первобытный коммунизм», в догосударственную эпоху? – Об этом ещё Энгельс писал в своём «Происхождении семьи, частной собственности и государства». Утописты разные аж полтыщи лет назад рассказывали, как всё будет прекрасно, когда... Ну, не знаю... все будут вести себя добродетельно... Или хотя бы разумно. Когда общество будет устроено красиво, правильно и как всем станет хорошо... И предлагали (замечу: без преувеличения или издёвки) замечательные рецепты... А Маркс с Энгельсом написали страшно интересный текст: «Манифест коммунистической партии», содержание и смысл которого Маркс передавал в трёх словах: «ликвидация частной собственности». В Советском Союзе эта идея была воспринята буквально и тотально – мыслилось, что если не будет частной собственности и частных собственников, а, соответственно, и частного предпринимательства... Частного, частного, читатель!.. Я подозреваю, что представить себе общественное или государственное предпринимательство Вы не сможете. Интересные идеи могут возникать у государственных (государевых) людей или у общественных деятелей, но обычно никому в голову не приходит назвать это предпринимательством. Разве что это слово используется как эвфемизм воровства... Звериная серьёзность отношения к предпринимательству в СССР доходила до того, что слова «бизнес» и «предпринимательство» были не просто нехорошими словами, а могли и привести на скамью продсудимых. Заметьте: не «незаконный бизнес», а любой - считался преступлением. Если он иногда и не преследовался органами правопорядка – просто руки не доходили или доноса соответствующего не поступало, то моральному осуждению он подлежал безусловному. Рынки – только «колхозные», хотя было всем прекрасно известно, что львиная доля с/х продукции выращивается таки на крошечных приусадебных участках, а не на огромных колхозных площадях, где работает самая передовая техника (может, и не самая передовая в мире, но уж попередовее и много мощнее, чем у презренных «единоличников», горбатящихся на своём приусадебном, вместо того, чтобы заниматься чем-нибудь «общественно-полезным»). Быть продавцом считалось позорным. Покупать – нормально, а продавать позорно... Ибо господствующим было представление, что все, кто что-либо продаёт – это сплошь жульё. Ну, и многим продавцам таки «приходилось» соответствовать...

Социализм. Забота обо всех... о том, чтоб никто не ушёл обделённым... Как это прекрасно! Этот текст можно найти на самых разнообразных сайтах. На одном его даже рассказывают как реальную историю с кучей дополнительных деталей...

Цитата:
В неком заштатном городке М, в старосоветские времена, продавалось пиво на разлив из бочек. Продавец только что развернутой в боевой порядок бочки был атакован интеллигентного вида дядечкой с вопросом: "Сколько Вы хотите за бочку пива?". Представитель советской торговли назвал сумму, с учетом упущенной выгоды, получил денежку и отвалил.

Интеллегент стал зазывать страждущих и БЕСПЛАТНО поить всех пивом.
Через десять минут началось мордобитие.

Прибывший наряд милиции повязал особо битых и активных, заодно поинтересовавшись у интеллигентного дядечки : "Какого хрена?".
"Видете ли, молодые люди, я очень стар и до коммунизма очевидно не доживу. А очень хотелось посмотреть как оно будет".
Социализм, коммунизм... В конце ХХ века появились интересные идеи и авторы, называющие «коммунизмом» (позвольте Вам напомнить, что коммунизм – это высшая стадия этого самого социализма) существующую реальность в странах, называющих себя социалистическими. Всего краше, по моему мнению, среди таких назывателей Александр Зиновьев, написавший не только «Зияющие высоты», за которые его исключили отовсюду, откуда только можно было исключить, отобрали награды со званиями и выкинули из страны. Он написал ещё массу замечательных книг, среди которых «Коммунизм, как реальность». Я не говорю о десятках авторов великолепных пародий (сатиры, издёвок, etc.), об Оруэлле, Замятине, Хаксли, Булгакове, Зощенко, Эрдмане, Шаламове, Войновиче, Буковском и множестве других, помогающих понять эту самую сущность социализма. Можно ещё добавить и воспевателей не таких номенклатурно-секретарских, как Бабаевский или Марков, а талантливых, как Маяковский – они тоже помогали понять суть социалистического строя. Я не говорю о них – позиции Зиновьева, всемирной известности специалиста по логике мне достаточно. Я, в действительности, полагаю его книги замечательными. Однако подход, базирующийся на идее объяснения термина, через описание реальных свойств названных этим термином объектов, представляется мне ненаучным... а то и антинаучным подходом. Говоря: социализм (коммунизм – без разницы! О разнице позже!) – это то, что осуществлено на деле в странах, называющих себя социалистическими, Зиновьев ставит ситуацию с ног на голову... А если б я... Или пусть не я, а мальчик бегающий по двору, назвал бы палочку, оседлав которую он скачет, «лошадью» («лошадкой» для большего правдоподобия), Вам пришло бы в голову изучать лошадей, предсказывая их поведение, на основе такого утверждения? Или, наоборот: Калигула, въехавший в Сенат на лошади, предложил считать её сенатором... И что начнём исследовать римский Сенат на основе такого сообщения?.. А почему бы нет?..

Или ещё прекраснее: Земля – шар. Наверное, многие согласятся, что это – грамматически вполне безобидное утверждение. Но попробуйте осуществить инверсию и сказать: «шар – это Земля»... Во мне всё восстаёт против такой констатации!.. Для начала я вспомню про другие планеты и звёзды. Вы попытаетесь включить и их во множество объектов, именуемых «шарами»?.. Тогда я спущусь на Землю и скажу Вам, что планета, на которой мы имеем счастье (или несчастье?) проживать, шаром не является. «Шар» - лишь первое приближение. Хотелось бы сказать, что Земля является эллипсоидом вращения – это приближение лучше, но и оно не точно. Земля – это геоид... Смотрите: даже и слово-то это ни к чему иному не приложить. Земля – это тело, форма которого обусловлена вращением вокруг оси (которое постепенно замедляется, но о ближайших годах мы, пожалуй, можем не беспокоиться), силой тяготения внутри, заставляющей частицы нашей планеты тянуться к друг другу, в результате образуя то, что мы приближённо называем шаром, а также силами тяготения снаружи: Солнце, Луна, другие планеты и небесные тела, которые влияют не только на траекторию, появление приливов-отливов и на катаклизмы, связанные с наблюдаемой динамикой солнечной активности, но и на форму нашей планеты... Не-е... С инверсией не получится. Что такое шар, надо описывать, не привлекая в качестве исходного понятия Землю. Шар нечто гораздо более простое, чем наша планета – на много порядков.

Так же и социализм – понятие гораздо более простое, чем устройство страны, называвшейся «страной советов».. И добавления, уточнения: реальный социализм, подлинный, развитой, построенный полностью и окончательно и т.п. дела не меняют. Про СССР я бы сказал, что это страна, где активно использовались социалистические лозунги и идеи. Многие с удовольствием и гордостью называли её страной победившего социализма. Ну, и что? А вот Димона-правоведа, к примеру, многие называют президентом... «избранным президентом»... Ну, и что?.. А Вована питерского – национальным лидером России... Ну, и что из этого?.. А амфоры, поднятые им со дна Таманского залива – уникальной археологической находкой... И что?.. Какой из Димона президент, а из Вована национальный лидер?.. Уж не говоря о том, что никто не понимает смысла этой «должности», этого «титула»... А амфоры? Ни у кого нет сомнений, что их привезли на Тамань (или, на крайняк, одолжили у археологов наиболее приличные из ранее найденных), почистили и положили на доступной глубине, в том районе, где съёмочный многотонный кран и где Вован будет нырять на двухметровую глубину в водолазном костюме... Какой, к чёртовой бабушке, нацлидер?!.. Обыкновенный клоун... Ещё и не из самых талантливых! Далеко не Юрий Никулин!.. Тем ни менее, мне так представляется вполне правдоподобным, что вот сегодня они с Димоном ловят рыбу под телекамеру, все такие из себя нарядные (а Папанов им на крючки её насаживает... Или кто другой, загримированный под Папанова), а завтра покажут, как Пу нажимает Ме на нос, и у того из ушей бьют фонтаны воды... Ещё и меняющихся цветов!.. Я полагаю, что ярлыки только запутывают нас, если мы пытаемся понять суть дела, опираясь на эти, нами же навешанные ярлыки. Анализ устройства Советского Союза, проделанный Зиновьевым в его «Зияющих высотах» (да и в других его книгах), необыкновенно интересен и чрезвычайно полезен. Но социализм тут ни при чём.

Идея социализма полностью описывается таким общественным устройством: «от каждого – по способностям; каждому – по труду». Всё. По его способностям, по его труду. Так вот, я утверждаю, что общество, группа людей, желающих существовать совместно, на таких принципах существовать не может. Не то, чтобы это является трудно-достижимым идеалом... Пока, мол, не всё удаётся, но в будущем, может, нескоро, когда люди поймут... Поймите Вы меня, читатель! Я не говорю о том, что люди не поймут, – я говорю о том, что такого не бывает.

Позвольте, я поясню Вам на примере для младших школьников... Представьте себе «популяцию» треугольников. И пусть счастливыми будут те треугольники, у которых одна сторона больше суммы двух других. Треугольниковое правительство и партия (если у них такие есть) и даже вождь (если таковой имеется) думают о счастье треугольников непрерывно и трудятся (пашут) для осчастливливания треугольного народа – буквально, как «рабы на галерах»... И что?.. Вы полагаете, что если ещё теснее сплотиться, если засучить рукава и не покладая рук по 60, а то и 80 часов в неделю... Опомнитесь друзья! «Счастливых» треугольников не бывает. В любом треугольнике любая сторона меньше суммы двух остальных сторон.

С социализмом... погодите немного – мы и про коммунизм поговорим. Это проще, ибо про социализм и его практическое воплощение и даже про разные его виды говорилось многими, во многих местах и много, а коммунизм существовал лишь в виде светлого будущего, далёкого идеала... Хотя, если вспомнить обещания Ходжи Насреддина... ээ-э... Никиты Хрущёва, не такого уж и далёкого. Так вот, с социализмом та же ситуация, что и со счастливыми треугольниками: общество, где реализуется принцип : «от каждого – по способностям; каждому – по труду» существовать не может. Что из этой невозможности следует, мы обсудим позже... Да я подозреваю, что у Вас уже появились соображения... А пока я попробую объяснить, почему не может-то.


По способностям

Давайте попробуем вдохнуть чуть побольше смысла в «от каждого – по способностям». Пусть это означает, что любое дело следует поручать тому, у кого больше всего к этому делу способностей... Не будем обсуждать процедуру «поручания»... Не будем даже вдумываться пока в иные возможные смыслы... Если они найдутся у Вас, читатель, я готов их обсудить! Пусть для начала: поручить самому способному... Хотите скажу: «предоставить право», хотите – «возложить почётную обязанность»? Без разницы... Когда я вернулся из армии (после трёх лет службы), быстро выяснилось, что среди всех 22 жильцов нашей коммунальной квартиры (6 семей) я мою пол быстрее и качественнее всех. И ещё при этом ни разу не нагибаюсь!.. Немудренно – у меня большой опыт орудования шваброй в казарме. Ответьте мне, уважающий размышления читатель, следует ли отсюда, что я отныне должен мыть пол во всей коммунальной квартире присно и во веки веков? Безо всяких очередей – как самый способный... А?.. Социалистическая идея, замечу, заведомо предполагает коммунальность. Израильские киббуцы отметут Ваши сомнения, если они у Вас появились...

У социума... у любого поселения, ведущего хозяйство... Даже не обязательно и совместное-то; просто для группы прозрачнее всё... Так вот, у социума есть такие работы и занятия, которые надо производить, чтоб социум продолжал существовать. Не «нравится», не «хочется», не «интересно»... Н-А-Д-О. В.В.Маяковский хорошо воспевал будущее социалистическое устройство... Землеустройство. В поэме «Хорошо!»:

Как хо-рошо! / За городом — / поле. / В полях — / деревеньки. / В деревнях — / крестьяне. / Бороды / веники. / Сидят / папаши. / Каждый / хитр. / Землю попашет, / попишет / стихи. / Что ни хутор, / от ранних утр, / работа люба. / Сеют, / пекут, / мне / хлеба. / Доют, / пашут, / ловят рыбицу. / Республика наша / строится, / дыбится. / Другим / странам / по сто. / История — / пастью гроба. / А моя / страна — / подросток, — / твори, / выдумывай, / пробуй!

Это – не хорошо. Это просто замечательно! Пахать Землю – удовольствие. Вон Лев Толстой-то, помните, какой кайф ловил?!.. Писать стихи... Счастье... Особенно когда они нравятся ещё кому-нибудь, кроме тебя самого... А если и тебе не нравятся?.. Ну, ладно: землепашество, стихосложение... Хлебосеяние, дойка... Машинная, наверное... А то ведь, знаете, в три утра надо вставать!.. Хлебопечение, рыболовство... На всё найдутся любители!.. Что ни хутор, от ранних утр, работа люба... Но всё-таки скажите: дерьмо кто будет убирать? Где Вы найдёте любителя-ассенизатора?.. Или обойдёмся?..

Поймите, я говорю не о наивности Маяковского!.. Для того, чтоб выполнялись работы, которые никому не в кайф, но необходимы для выживания социума, нужны или принуждение (лагерь, охрана с автоматами и др. прелести «счастливого» общественного устройства. В древности, когда это счастливое социалистическое счастье впервые придумали, речь шла о рабах), или, вообще, мощь государственной машины, разрешающая конфликты: суд, принуждение к труду... Не вообще к какому-то труду, или хотя бы к «общественно-полезному»... Нет, к тому, на который пошлют – «исправительные работы» называется – в лучшем случае; а иногда: химия, урановый рудник или ещё что-нибудь «весёленькое». Ну, раньше было – Беломорканал, лесоповал = заготовка леса... И сейчас ещё в СМИ нет-нет и промелькнут ностальгические восторги романтических идиотов: как много могло сделать НКВД-КГБ, обладая практически неограниченным источником бесплатной рабочей силы!.. И снова «правоохрана», милиция-полиция, тюрьма, лагерь... «Шаг влево, шаг вправо – считается побег»...

Или, предложите Вы, высокая сознательность... Меня давно смешат эти заклинания типа: «ничего не изменится у нас, пока все не поймут, что...». Право же, мне дальше уже не интересно, что. Система, основанная на сознательном добровольном служении всех членов некоей группы людей общей цели, - неустойчива. Там должен быть или отсев на входе и «в процессе» (с очень сильным желанием лояльных участников быть в этой группе, с конкурсом, наличием руководства с диктаторскими полномочиями и возможностью немедленного изгнания тех, кто вдруг «расхотел»); или расстрел на месте за невыполнение приказа. Согласитесь, что это, конечно, сознательное сотрудничество, но не совсем то, о котором мечтали утописты или изобретатели слова «социализм». Ещё раз: система, основанная на одной сознательности... Она возможна. Но она неустойчива – у неё нет точки равновесия. Как карточный домик – построить можно, но использовать для каких-либо содержательных целей... Нет, не вряд ли! Просто нельзя! «Честность, - говорят, - прекрасная штука, когда все кругом честные, а я один среди них жулик». Просто в такой системе существуют сильные положительные обратные связи – она разрушается лавиной, из-за того, что даже мелкие отклоненения от нормы (трещинки), не заживают, как на человеке, на кошке, даже на дереве... Т.е., на живом. Эти разрушения ведут к гибели системы... Как в какой-нибудь строительной конструкции... Искусственной... Может быть, восхитительной не только на бумаге, но поначалу и в реальности; однако неживой.

Мы пришли, читатель, к тому, что тезис «от каждого по способностям» - это, по меньшей мере, сомнительный тезис для организации жизни социума. Ну, конечно, Вы-то может, ещё не пришли... И я готов выслушать Ваши контрдоводы. Но, повторяю: я не говорю, что «от каждого по способностям» - это плохо. Я говорю о том, что такого не бывает. Не растёт такое. Не может выжить.

Название «художественной системы», «метода», «идеологии в искусстве»... Да как хотите, называйте!.. Я говорю о том, что носило гордое имя «социалистического реализма». Это название, вернее присутствующее там существительное «реализм» явно намекало на то, что это есть! Это – существует! Хотя фильм «Кубанские казаки»... Да что тут рассказывать?!.. Сомнений в том, что этого нету, не было ни у кого никогда. Но было убеждение у тех, кто варил лапшу... ээ-э... занимался идеологической работой и рассказывал вверенному народу и мастерам культуры (даже мастерам-то в первую очередь!), как и что надо показывать (изображать – хоть в изобразительном искусстве, хоть в каком ином!), чтобы ещё теснее сплотившись во имя великой цели, ещё уверенее и твёрже идти вперёд к заветным це... Вам не кажется, читатель, что уже от этих слов начинает попахивать госбезопасностью?.. Ну, да ладно!.. Не будем принюхиваться!.. Да ведь не только этим организаторам и вдохновителям, «уму, чести и совести», но и вверенным людям... Многим... Не всем, но очень, очень многим казалось, что так и надо. Показывать светлые цели, к которым...

Романтика труда со всей мощью «социалистического реализма» нужна именно для того, чтобы обеспечить... Хотя бы попытаться обеспечить всю потребность социума в разных видах труда рабочей силой, не пользуясь (по возможности!) ценовым механизмом...

Романтика труда... Я, позвольте, примеров приводить не буду, а приведу лишь кусочек из быковского эссе «Блуд труда» (к проблеме мифологии труда в советском и постсоветском кино), увидевшее свет в 2002-м.

Цитата:
...Труд — и чем тяжелее, тем лучше — призван был доставлять советскому человеку радость, и это не так глупо, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что труд действительно такую радость доставляет, когда осуществляется в охотку, в силу призвания или на благо ближнему. Ни один процесс, включая занятие любовью, без этих условий радости доставлять не может. Однако главная задача всего советского искусства — и киноискусства прежде всего — была в том, чтобы доказать, будто радость может доставляться занятием, вменяемым в непременную обязанность. Более того: именно эта обязательность процесса, его непременность для всех должна была составлять важнейшую компоненту этой радости — восторг от слияния с неким коллективным телом и коллективным делом. Здесь тоже есть момент здравый, поскольку именно труд позволяет проще всего осуществить то коллективное слияние, которое на какое-то время действительно способно спасти от экзистенциального одиночества. Думаю, что и Ленин, тогда уже усомнившийся в правоте своего дела, в момент несения бревна испытывал временную эйфорию и просто в силу физической усталости меньше размышлял о том, не следовало ли ему в свое время пойти другим путем. Труд был патентованным средством от рефлексии, панацеей от избыточных размышлений, и в этом смысле он исправно выполнял свою роль во всех советских картинах от «Большой семьи» до «Семьи Журбиных». Как только молодой герой в «Чистом небе» перестает трудиться и начинает размышлять, для ломающегося главного героя это становится невыносимо. Рефлексирующий, ищущий себя юноша, стоящий перед традиционной для всякого молодого человека экзистенциальной проблематикой, получал в советском кино один универсальный ответ, а именно путевку на производство. Это примерно аналогично ситуации, в которой больной приходит к психоаналитику и вместо анализа своего состояния получает по лбу молотком, что временно отрубает несчастного как от реальности, так и от экзистенциальной проблематики. «Поди-ка попляши!» — слышит персонаж, мучимый нравственными проблемами, и либо обнаруживает себя на заводе (из фильма в фильм повторяющийся кадр, где экзистенциальная проблематика с легкостью смывается в душевой, вместе с копотью трудового дня, среди мускулисто-голых товарищей), либо добровольно едет на комсомольскую стройку, где находит дружбу, любовь, понимание и потную дивчину как венец всего. Вообще тема пота в советском искусстве — отдельный разговор: как романтизм злоупотреблял слезами (ни один нормальный человек не льет их в таком количестве), так социалистический реализм проливал реки пота, и потому-то от всех его классических образцов так веет подмышками, подпругами, портянками. Труд в советском кино противопоставлялся рефлексии изначально — и даже «Строгий юноша» Абрама Роома в этом смысле не исключение.

Но вернемся к основополагающему смешению труда творческого и принудительного. Важнейшей задачей советского искусства было доказать, что радостен может быть ВСЯКИЙ труд, радостен именно в силу своей трудности, то есть в дело шел аргумент почти христианский — о необходимости и величии страдания. Но поскольку христианские аргументы в пролетарской среде не работают, художники естественным образом задались вопросом, как повседневный, необходимый, рутинный труд сделать праздником. К слову сказать, Шаламов считал физический труд величайшим унижением человека — и был в этом безусловно прав, поскольку труд грубый, простой, повседневный есть именно унижение, напоминание о нашей плотской природе, печальная необходимость. Труд — пропитание вообще в строгом смысле не есть созидание, он является составной частью почти животного жизненного цикла и осуществляется машинально, вот как автор этих строк для прокорма пишет поденщину, переводит или дает уроки. Героизировать этот процесс — все равно что героизировать акт питания или дефекации, поскольку все три составляющих цикла (труд — питание его продуктами — выдача вторичного продукта) являются, в общем, имманентными и достаточно грубыми чертами человеческой природы. Как сделать приятной и героичной наиболее обременительную часть триады, а именно труд? Над этим билось все советское искусство...
Всё это эссе (как, впрочем, для меня и вообще всё, написанное Дмитрием Быковым) безумно интересно. Разница между Быковым и мною не только в том, что он пишет лучше. Она ещё и в том, что писатель Быков рассказывает о нелепости воспевания труда в киноискусстве, а я пытаюсь размышлять о нелепости опоры на «от каждого по способностям» для организации жизнедеятельности социума.


По труду

Ну, а как насчёт тезиса «каждому по труду»? По-моему, тут ещё безнадёжнее! Когда у всех одинаковая работа... Буквально – те же условия (оснащённость орудиями и приспособлениями, фронт работ и пр.); скажем, все копают одну и ту же канаву и у каждого одни и те же инструменты... лопата, кайло... Что им ещё нужно?.. И качество грунта у всех одинаковое... Тогда этот тезис ещё является осмысленным. Труд измеряется результатом, и результаты различных работников – сопоставимы. Но если работы разные!.. Если, скажем, один таки что-то копает, а другой чинит утюг?..

Тут и возникает огромная служба, которая будет устанавливать... Для начала расценки. Из соображений справедливости. Не рынка, а справедливости. А справедливость она, конечно, у каждого своя: но главная справедливость – это представления начальства о равенстве, любви к Родине (ну, для совсем уж непонятливых: любви к начальству, в российских широтах чаще всего именуемой патриотизмом) и попутно в интересах коренного населения... ээ-э... для межнационального и межконфессиального спокойствия и равновесия..

И получается... не может не получиться!.. Когда начальственная справедливость... Читатель, читатель!.. Я говорю всего-навсего об установлении норм и расценок, централизованных цен и централизованного же распределения ресурса, которого пока что, как пряников сладких всегда не хватает на всех ©... И опять же поймите!.. Его, ресурса этого... не знаю уж о чём Вы подумали... На всех хватить не может. Ибо на всех хватает, в точке ценового равновесия – там где поток предложения равен потоку спроса (ну, конечно, платежеспособного! Не стоит уточнять – без платежеспособности, без соотнесения с ценой предложения – спроса не бывает... вернее, говорить о нём бессмысленно). А если цена устанавливается сверху... Пускай даже из каких бы то ни было супермудрых соображений... Ну представьте себе, что Вам установили оптимальную частоту пульса и не просто сообщили о том, какова эта частота, но и начали, подключив Вас к каким-нибудь супер-пупер передовым приборам (разумеется, с помощью нанотехнологий!) её обеспечивать... Долго Вы бы ещё протянули на этом свете при таком счастье?

Когда цена устанавливается сверху одним ведомством, а распределение этого ресурса, которого (ещё раз напомню) нехватает на всех, устанавливается иным ведомством... Или Вам хочется, чтобы тем же самым?.. Ну, ладно, пусть тем же самым, только величина спроса при этом не имеет отношения к делу... А централизованно установленный объём производства... Опять же определённый не на основе исследования спроса (Вам захотелось посмотреть бумаги, где рассказано, как исследовали спрос? – Легко!)... Нет, если серьёзно, то распределяльщики Вам скажут (и даже покажут подтверждающие бумаги), что имеет величина спроса самое прямое отношение к распределению произведённой продукции... Как внутри страны, так и к установленному объёму экспорта и импорта!..

Когда, помню, я занимался компьютеризацией работы книжной базы союзного значения, довелось мне увидеть, как учитывается спрос. Вот книготорг А запрашивает 400 книг; дадим ему 32 штуки, а книготорг Б – 300 книг; ему – 24. В точности пропорционально спросу. По 8 % от запрашиваемого!.. Всем!.. Чтоб справедливо было!.. А управделами ЦК КПСС запрашивает 127 книг; дадим ему 127 книг. Потому, что у них, у руководителей, знаете какой труд тяжёлый, изматывающий?.. Да Вы уж догадались, поди!.. Правильно, как на галерах!.. А у нас главное это что? В условиях социализма? Главное, чтобы каждому по-труду! Я про книги-то почему вспомнил? В этот самый период, когда я работал с книжной базой (но к дефициту, увы, отношения не имел), поехала моя жена на научную конференцию в Болгарию и привезла мне оттуда чемодан книг... Изданных в СССР, по-русски... Вывезенных туда в порядке развития дружественных отношений – в обмен, поди, на помидоры... И как я понял, никому там на фиг не нужных... Книги были без указаний, что это, мол, на экспорт!.. Память об этом чемодане, об этом ощущении счастья меня греет до сих пор!..

Поймите меня, пожалуйста!.. Я говорю вовсе не о несправедливости!.. Оставьте её, эту вашу справедливость в покое! Я говорю о том, что произвол в распределении ограниченного ресурса... любого: книги, мясо, качественные продукты (с европейским ассортиментом), современная техника... Всё что-угодно... Тот самый произвол, которой регулировался некогда, много веков назад (а то и сегодня – в терминах «брать по-чину»), местом в иерархии дружины, делящей добычу в захваченном городе, этот самый произвол прикрывается некоторой теорией, косящей под наукообразие... Теорией, где произвол запрятан в эти самые установленные нормы, тарифы, расценки, ставки зарплаты, цены, установленные с помощью калькуляции себестоимости = затрат (я рассказывал об идиотизме этого подхода в материале, названном «Поговорим “за нефть”», (пост # 2): «Таки договоримся о терминах») или из иных, не менее «мудрых» соображений... А так же распределение ресурса, спрос на который заметно превышает предложение, – с помощью святого принципа «всем сестрам по серьгам», но, разумеется с учётом различной степени «социальной близости» различных «сестёр» (это делается через структуру закрытых распределелителей, «пайки» всякие и пр.) и, конечно, криков про справедливость и временные, всё успешнее преодолеваемые, трудности!..

Прервусь ненадолго...

Последний раз редактировалось VladRamm; 10.06.2017 в 04:55. Причина: опечатки...
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 15.10.2011, 06:02
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 20,327
По умолчанию Счастливые треугольники или делаемое дело. Продолжение 1

Я продолжаю, перенеся из этой темы в тему Разговоры с Анной все разговоры с Анной. У меня ещё не всё утряслось; ещё есть обрывки и выдержки из чужих работ, но... помните эту андерсеновскую историю с лебедями-братьями, которым сестра не успела сшить все 12 одеяний из крапивы?.. Или их было 10?.. Я исправлюсь. Вставлю нужный кусок в середину. В крайнем случае сдвину нумерацию... Всё будет нормально... Итак.

Труд в пространстве и времени

Хорошо говорить «каждому по-труду», когда всех, из которых выбирается «каждый» немного, все они в одном месте, делают в точности одно и то же и время... Ну, скажем, время остановилось. Но чаще всего ситуация немного сложнее.

В математике... мм-м... в той её ветке, которая касается решения нелинейных многомерных экстремальных задач, есть такой замечательный приём: «квазилинеаризация». Американский математик Ричард Беллман со своим товарищем по работе даже давным-давно книгу специальную написали (Беллман Р., Калаба Р. Квазилинеаризация и нелинейные краевые задачи. - М.: Мир, 1968). Тоненькую, хотя и в твёрдом переплёте, но потрясающе интересную. Замечу для Вас, читатель, если, паче чаяния, числите себя «гуманитарием», что ничего такого супернаучного в квазилинеаризации нету. Мы с вами живём на шаре, не правда ли? Но кто, кроме лётчиков или судоводителей, принимает это во внимание? Мы же, хотя и видим горизонт и даже понимаем, что это такое, исходим в обыденной жизни из того, что живём «как бы» на плоскости. Мы знаем, что Земля круглая, но вот здесь у нас, в нашем дворе, на нашем огороде, на нашей улице – она плоская. В малом, в нашем малом... В нашей крошечной проблемке – она для нас плоская. Это и есть квазилинеаризация. С оплатой труда ситуация эта же самая. В малом – всё вроде понятно и даже правдоподобно. Но когда существует разделение труда... А оно, знаете ли, существует... несколько последних тысячелетий... Или десятков тысячелетий?.. Во всяком случае, полагаю, с тех пор, как некоторые обезьяны захотели (и зачем им это понадобилось?!) стать людьми и начали осваивать орудия труда. При разделении труда задача эффективной его оплаты гораздо более сложна, чем в случае труда одинакового. Вы заметили, я говорю об эффективной, а не о справедливой оплате труда. Справедливость штука не такая простая и вовсе не самоочевидная (как многим кажется), чтобы пытаться на неё опереться в оплате труда. Я пытался писать про справедливость, размышляя над книгой двух социологов (посты ## 13, 15-18)... Собственно, из этих-то размышлений и возникла идея о счастливых треугольниках (да, я об этом честно и сообщил там же в посте в # 19)... Поэтому пересказывать ничего не стану, а просто расскажу анекдот и Вы, читатель, всё поймёте. Анекдот из заграничной жизни. «Шеф, а почему Пьеру повысили зарплату, а мне нет, хотя я, по-ходу, работаю вдвое больше него?» – «Ну, Жан, ты же знаешь, у Пьера шестеро детей, ему очень трудно живётся, а ты ведь пока холостой, малыш?» – «Я думал, шеф, что нам платят за то, что мы делаем на работе, а не дома!..» У Вас уже появились соображения про справедливую оплату Пьеру и Жану?.. Вот то-то и оно!.. И заметьте, Пьер и Жан всё ещё делают одинаковую... Ну, хотя бы сравнимую работу!

А если она не очень сравнима? Конечно, существуют такие штуки, как научная организация труда, система нормирования... Ну, хотя бы та ж система Тейлора. Необыкновенно интересно! Но всё это касается труда физического, раскладываемого на простейшие (элементарные) движения. А если головой надо думать? Ну, хотя бы попутно с физическим трудом?.. Эффективной я назвал такую систему оплаты, которая приводит к максимизации суммарного эффекта. А тут!.. Вопросы, вопросы, вопросы!.. И как выглядит эта максимизируемая функция? И как величина каждого слагаемого (мы ведь говорим о суммарном эффекте от системы оплаты плохо сравнимых работ!) зависит от уровня оплаты именно этой работы... Если соответствующие функции полезности нам известны, то построить оптимальную систему оплаты может помочь лемма Гиббса... Я рассказывал о ней в очерке под названием «В таинственной гондоле...». Это вроде и несложно... Но откуда мы возмём эти функции полезности-то?.. Известные одному Богу... Да ведь мало того! Чтобы система работала, надо учитывать ещё системный эффект!.. Какой ещё «системный эффект», спрашиваете Вы раздражённо... Ведь спрашиваете?.. Вам необходимо обеспечить, чтобы и Пьер и Жан... Хотя Пьер и Жан делали одинаковую работу... Ладно. Чтобы Пётр и Иван, делающие работы несопоставимые, оба признавали оплату справедливой! При том, что справедливости-то у них могут быть совсем разные!.. На Западе, да в той же Америке, задача решается просто. Работники получают зарплату (чеки) в конвертах; никто друг про друга, как предполагается, не знает – с распределительной справедливостью всё в порядке. В России, кстати, зарплата в конвертах (правда налом, а не чеками) – это явная, 100%-я коррупция. Всё должно быть открыто! Иначе разворуют, моргнуть не успеешь! Открыто? Значит, обеспечение распределительной справедливости – вовсе нетривиальная проблема. А без неё... Смута, пьянство, подсиживание, опять же воровство... ээ-э... «компенсационное». Чтобы заглушить чувство несправедливости...

По-труду... Конфликт между трудом и капиталом вовсе не является борьбой до полного уничтожения капитала, как предполагал Маркс в «Манифесте коммунистической партии». Но этот конфликт имманентно присущ их взаимодействию, как тот же Маркс рассказывал в своей замечательной книге под названием «Капитал». Просто роли у них (у труда и капитала) такие – ведь средства на оплату труда и средства на развитие (или просто поддержание) производства или решение каких-то других задач, что поставил перед собою капитал, беруться из одного и того же кармана.Они не «бьются на смерть», а просто конкурируют, вступая в борьбу за эти средства... Можно смягчить слово «борьба», заменив его чем-то более нежным, но, думаю и так понятно. Я говорю о капитале, не касаясь того, частный это капитал (частная собственность) или государственный (государственный капитализм частенько называют «социализмом», как в странах, что называли себя «социалистическими», так и в странах, считающих себя врагами социализма, гордо именующими себя «капиталистическими», но прибегающие к национализации тех или иных отраслей экономики на короткий или длинный период, в зависимости от конюнктуры; а то и навсегда). Когда речь идёт о нуждах капитала, не связанных с оплатой труда или развитием-поддержанием производства, то для частного капитала может иметься в виду поездка на фешенебельный курорт, образование детям, содержание охраны и иных видов прислуги, пьянство или, скажем, игра в казино. А для государственного – содержание армии и полиции, строительство дорог или школ с детскими садами, поддержка искусства или нужных СМИ, или, допустим, дворцов для личного пользования (в случае чисто монархического правления или при развитом путинизме). Разница не так велика и, по моему убеждению, непринципиальна. Принципиальным является, как мне представляется, именно наличие неустранимого противостояния между трудом и капиталом. Не борьба между ними до окончательной победы... Традиционно те, кто балабонит про окончательную победу, говорят обычно о борьбе за торжество социализма и имеют в виду ту самую победу над капиталом и капитализмом, о которой написан «Манифест...». Нет, я говорю о противостоянии между трудом и капиталом, аналогичном противостоянию меж покупателем и продавцом (тем более, что они и выступают в этих самых ролях!). Противостояние меж ними очевидно и неустранимо: продавец хочет получить побольше, а покупатель – заплатить поменьше. Но продавец, настаивая на своём, не может ликвидировать покупателя – кому он без покупателя нужен?.. И покупатель не может ликвидировать продавца – какой же он без него покупатель?..

Но, если мы с Вами, читатель, признали, что отношения труда и капитала – это отношения между покупателем и продавцом, то стоит увидеть и вытекающие отсюда очевидности. Конкуренция между продавцами труда... А почему Вы думаете, капитал уходит (убегает, улетает) из США в Китай?.. Потому что рабочая сила там дешевле (я говорю о тех производствах, где рабочая сила – главнейший ингредиент издержек производства). А почему мусульмане постепенно заполняют Европу, а жителей некогда братских азиатских союзных республик становится всё больше в Москве? – Да потому, что эти жители готовы продавать свой труд по значительно более низкой цене, чем в Европе - «коренные» европейцы, а в Москве – москвичи «коренные» (говоря «коренные», я имею в виду тех, кто уже имеет московскую прописку, или хотите, «регистрацию»?.. Ну, пусть регистрацию. Проще сказать: для Москвы – тех её жителей, права которых и обязательства государства перед которыми уже подтверждены официальными документами... Какие права? – Да та же медицина, образование для детей, обеспечение им достойного будущего и пр. А так называйте их как хотите! А для Европы, соответственно, те европейцы, которые... и т.д.). О каких работах я говорю? Да о тех самых, без которых большому городу не выжить... Впрочем, об этом подробнее в статье«Понаехали тут!» как повод для размышлений”.

И скажите, читатель, куда Вы здесь запихнёте идею «каждому – по-труду»?


Я снова прерываюсь, ибо более или менее законченный кусок закончился. Как обещал, буду добавлять (в том числе и в середину). Если кто хочет что-то спросить или уточнить, welcome! А если выругаться или сообщить, что я идиот, лжец.. или ещё что высказать о моей тщательно скрываемой сущности, то, пожалуйста, туда, в "Разговоры с Анной". Впрочем, я, так или иначе, все такие обличительные сообщения буду туда переносить. А потом содержательную часть из них отдельно выковыривать...

---------------------------------------- Добавление:

Мой внимательный (спасибо!), хотя и недружелюбный (меня это обстоятельство не настолько сильно колышет, как может показаться), читатель annnna справедливо указала мне на допущенную неточность (см. Разговоры с Анной, пост # 4), которая имеет непосредственное отношение к теме, и которую я с благодарностью исправляю

annnna пишет: подзаголовок этой ветки: «существует ли социализм?.. хотя бы в теории?» и спрашивает: "если Вы (это я) считаете различение между капитализмом и социализмом надуманным (а я и вправду так считаю), то, выходит, капитализм тоже не существует?".

Вопрос дельный. Неясность налицо, и уточнение, действительно, необходимо... Ещё раз спасибо. Говоря о надуманности различения между капитализмом и социализмом, я имел в виду – с одной стороны, страны, активно использующие социалистическую фразеологию и называющие себя, или называвшие себя ранее социалистическими. Страны, выпячивающие... принятая... ээ-э... используемая в которых идеология пытается выпячивать такие особенности госбюджетной политики, которые выдаются за «завоевания социализма», и которых, по утверждениям «социалистических» пропагандистов, нет, да и не может быть в странах социалистическими не являющимися. Речь идёт о таких вещах как бесплатное образование и бесплатная медицина, в первую очередь.

Другие страны, не только называемые «капиталистическими», но часто называющие так себя сами, в качестве пропагандистского оружия использовали разговоры о борьбе против «коммунистической заразы», «социалистического проникновения», «большевистского наступления» и т.п. Хотя в действительности-то речь шла о противостоянии экпансионистским устремлениям «первой в мире страны победившего социализма» (прежде всего территориальным), осуществляемым под флагом «освобождения угнетённых и эксплуатируемых народов». Экспансия стран, называющих себя «капиталистическими», была ничуть не лучше. Просто лозунги были другими: «Свобода и демократия!», «Открытое общество» и пр. (речь и тут шла об экпансии, но гораздо реже об экспансии территориальной. Об этом замечательно написано в книге А.А.Громыко "Внешняя экпансия капитала", являющейся его докторской по экономике). Я исхожу из того, что суть, как во внутренних делах, так и во внешних у тех и других стран не сильно различалась. Разве что у тех, что называли себя «социалистическими» зацикленность на ликвидации частной собственности и превращении всей собственности в общегосударственную принимала поистине какие-то патологические формы. Иногда используя в качестве промежуточной стадии общинную (колхозную) собственность. С этой точки зрения я говорю об отсутствии принципиальных различий между социализмом и капитализмом.

Отрицание товарности, непосредственно связанной с изобретением и использованием денег и с разделением труда, и сегодня воспринимаются в мире, как суть «социалистических» идей. Действия правительств (скажем, правительства Обамы) в этом направлении называют «социалистическими», придавая этой оценке явно негативный смысл. А скажем, авторы портала ФОРУМ.мск говорят об этом же самом подходе с ностальгией и грустью, явно оценивая его позитивно, и даже как единственно возможный путь заботы о людях. А вот здесь, я пытаюсь показать, что никакого «социалистического общества», т.е., общества реально (а не только «лозунгово») работающего по принципам: «от каждого по-способностям, каждому по труду», просто не может существовать. А коммунизм с его «каждому по-потребностям» считаю полнейшей демагогией. Не может такого существовать (и здесь я на 100% солидарен с Н.Г.Чернышевским), как не может существовать «счастливых треугольников». Как не может существовать вечного двигателя. Я останусь при своём убеждении даже если мне покажут «вечный двигатель». Я просто приму за факт, что чего-то не понимаю в происходящем, а быстро-быстро пересматривать своё представление об устройстве мироздания не буду. Я даже к таким «наукам», как астрология отношусь с полным пренебрежением, сколько «фактов» влияния положения звёзд и планет на человеческие судьбы мне не показывай! Вот, такой догматик-с!..


Но я не закончил, а лишь прервался!..

Последний раз редактировалось VladRamm; 19.02.2012 в 20:59. Причина: Добавление перенёс из другого места
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 20.10.2012, 20:01
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 20,327
По умолчанию Счастливые треугольники или делаемое дело. Продолжение 2

Россия списала долги африканских стран более чем..
на 20 миллиардов долларов. Также страна внесла.....
50 миллионов долларов в фонд Всемирного банка для
беднейших стран.
......Об этом сообщает РИА Новости

Реки крови мы пролили на планете,......
восторгаясь, озаряясь и балдея;..........
ничего не знаю гибельней на свете,.....
чем высокая и светлая идея................

И.Губерман. "Гарики предпоследние"


Можно ещё несколько подобных эпиграфов привести... Помогать, потому что они, мол, несчастны. Не работу им предоставлять, производство там размещать, а забрать деньги, необходимые для поддержания пенсий, для сохранения школ и медицины в РФ на уровне хотя бы не ниже того, что был 50 лет назад!.. Нет! Простить долги африканским странам!.. А отчего образовались эти долги?.. Они что не оплатили продукцию Уралвагонзавода, поставленную этим беднейших африканским странам, чтоб они (их правители) могли "достойно" ответить на попытки разжигания "арабской весны", инспирируемые, разумеется, зловредной Америкой... А продукция эта (танки) была поставлена в Африку, а не российским вооружённым силам, ибо МинОбороны отказалось закупать такое барахло. Они лучше купят что надо у Франции или Италии!.. У тех, кого грабят в России, не спрашивают, ни когда поставляют в долг танки и другое оружие, ни когда "прощают" эти долги, делая хорошую мину. Их не спрашивают, но доброта эта осуществляется именно за их счёт!.. И что получит "добренький" (доброго за чужой счёт называют обычно "добреньким") великий Пу, ничего не делающий просто так с самого детства, как он сам с гордостью рассказывал?.. А что он получил за то что "помогал" государству Науру (площадью 21,3 км² и населением 11,3 тысячи человек)?.. Оставим это. Читая книгу Айн Рэнд "Атлант расправил плечи" (она, к счастью, есть и в сети!) В конце 2-й части наткнулся я на этот отрывок (монолог), который лучше, чем кто-либо (и уж подавно лучше, чем я, рассказывает, что в действительности означает попытка жить по социалистическим лозунгам). Вот этот отрывок. Я не буду показывать, что это, мол, цитата. Сказал - и достаточно. Укажу лишь, что с имени Джона Голта начинается книга, и имя это пронизывает её всю. Итак...
__________________________________


...Мы проголосовали за этот план на общем собрании, мы все, шесть тысяч работавших на заводе. Наследники Старнса выступали с длинными речами. Было не особо понятно, но никто не задавал вопросов. Никто не представлял, как будет работать этот план на практике, но каждый надеялся, что его сосед представляет. А если у кого и были сомнения, он чувствовал себя виноватым и держал язык за зубами, потому что они сделали бы так, чтобы тот, кто выступил против плана, был признан недочеловеком и детоубийцей в душе. Они говорили нам, что план рассчитан на достижение благородного идеала. Ну откуда нам было знать, что это не так? Ведь мы всю жизнь только и слышим об этом от родителей, учителей и священников, читали это в любой газете, видели в каждом фильме, слышали во всех выступлениях. Разве нам не повторяли, что это правильно и справедливо? Может быть, есть какое-нибудь оправдание тому, что мы сделали на том собрании. Но все же мы проголосовали за этот план и поплатились за это. Знаете, мэм, мы своего рода меченые, я говорю о тех, кто работал на заводе еще четыре года после того, как был принят этот план. На что похож ад? На зло — простое, неприкрытое, ухмыляющееся зло. Разве не так? Именно это мы увидели и этому помогли появиться на свет. Поэтому я думаю, что на всех нас лежит проклятье и, может быть, нам нет прощения...

Знаете, как план претворялся в жизнь и что он делал с людьми? Попробуйте наполнить водой емкость, на дне которой есть течь, через которую вода уходит быстрее, чем ее наливают. С каждым новым ведром, которое вы приносите, эта дыра увеличивается в диаметре на дюйм, и чем больше вы работаете, тем больше работы от вас требуется. Вы выливаете все новые и новые ведра, сначала сорок часов в неделю, потом сорок восемь, потом пятьдесят шесть — и все для того, чтобы у вашего соседа стоял на столе ужин, чтобы его жене сделали операцию, чтобы у его ребенка вылечили корь, чтобы его мать получила кресло на колесах, чтобы у его дяди была рубашка; для ребенка, который еще не родился, для всех вокруг, все — для них, от пеленок до зубных протезов. Вы же должны работать с рассвета до заката, месяц за месяцем, год за годом, ничего не получая за это, кроме своего же пота, ничего не видя, кроме их удовольствия, которое вы должны им доставлять до конца своих дней, работая без отдыха и надежды, без конца... От каждого по способностям, каждому по потребностям...

Они говорили, что мы все одна большая семья. Но не все мы стоим за одним сварочным аппаратом по десять часов в день, и не у всех одновременно схватывает живот. Чьи способности и чьи потребности важнее всего? Ведь когда все в один котел, человеку не позволено определить свои потребности. А то он заявит, что ему нужна яхта, и, если нам остается руководствоваться только его чувствами, он вполне может обосновать свою потребность. Почему нет? Если я не имею права заработать на машину, пока не попаду на больничную койку, своим трудом зарабатывая по машине каждому лодырю и голому обитателю джунглей, почему бы не потребовать от меня яхту, если я еще способен держаться на ногах? Нет? Тогда почему кто-то требует, чтобы я пил кофе без сливок, пока он не отремонтирует свою гостиную? Такие вот дела... Так или иначе было решено, что никто не имеет права сам судить о своих потребностях и способностях. Мы голосовали по этому вопросу. Да, мэм, голосовали два раза в год на общем собрании. А как иначе? Как вы думаете, что происходило на подобных собраниях? После одного такого собрания мы поняли, что превратились в нищих, в грязных, скулящих попрошаек, — мы все, потому что никто не мог сказать, что получает заработанное по праву. У нас не осталось ни прав, ни зарплаты, наш труд не принадлежал нам — наш труд принадлежал «семье», и она ничего не должна была взамен. Наши потребности служили единственной причиной обращения к «семье»; каждый должен был предъявлять свои потребности, словно последний слюнтяй, перечислять все свои заботы и несчастья, не забывая о плохой мебели и насморке жены и надеясь, что «семья» подаст ему на бедность. Требовалось заявлять о своих несчастьях, поскольку они, а не труд стали в нашем хозяйстве звонкой монетой. Работа превратилась в соревнование между шестью тысячами попрошаек, каждый из которых утверждал, что его потребности острее, чем потребности его ближнего. А как иначе могло случиться? Вы не догадываетесь, что произошло? Какие люди молчали, сгорая от стыда, а какие срывали куш?

Но это еще не все. На том собрании мы поняли кое-что еще. Производство упало на сорок процентов только за первое полугодие. Поэтому решили, что кто-то работал не в соответствии со своими способностями. Кто? Как узнать? «Семья» проголосовала и по этому вопросу. Проголосовали за то, кого считать лучшими работниками: их приговорили к сверхурочной работе каждый вечер в течение полугода. Сверхурочно и бесплатно, потому что платили не повременно и не за сделанную работу, а только за потребность.

Надо ли говорить, что произошло потом и в каких тварей мы превратились, мы, которые когда-то были людьми? Мы стали скрывать свои способности, медленнее работать и с зоркостью ястреба следили за тем, чтобы работать не лучше соседа. Что еще мы могли сделать, зная, что, отдав все силы на благо «семьи», получим не благодарность и не вознаграждение, а наказание? Мы знали, что каждый подонок может запороть партию моторов, что дорого обойдется компании, либо из-за своей нерасторопности, либо просто по незнанию. А другим придется расплачиваться за это своими свободными вечерами и выходными днями. Поэтому мы изо всех сил старались работать плохо.

Был у нас один парнишка, который недавно начал работать и проникся благородной идеей, умница, правда без образования, но с удивительной головой. В первый год он придумал, как реорганизовать производственный процесс, и сэкономил тысячи человеко-часов. Он отдал это «семье», ничего не попросив взамен, да он и не мог просить, такой уж он был. Он говорил, что делает это ради достижения великой цели. Когда этот парнишка узнал, что за него проголосовали как за одного из способнейших и приговорили к сверхурочной работе, он замолчал и стал останавливать свои мысли. Само собой, в следующем году он не выдвинул никаких предложений.

О чем нам без умолку говорили? О хищнической конкуренции в системе производства, ориентированной на прибыль, где люди должны состязаться друг с другом, кто лучше работает. Жестоко, правда? Ну, видимо, им хотелось посмотреть, как мы будем соревноваться друг с другом, стараясь сделать свою работу как можно хуже. Нет более верного пути уничтожить человека, чем вынудить его изо дня в день работать как можно хуже. Это губит быстрее, чем пьянство, лень или воровство. Но нам ничего не оставалось, кроме как разыгрывать неумех. Мы боялись только одного обвинения — в обладании способностями. Талант был вроде банковского кредита, по которому невозможно рассчитаться. Ради чего работать? Все знали, что жалование выплатят, заработано оно или нет, но выше квартирного и продовольственного пайка, как его называли, ничего не дадут, как ни старайся. Мы не могли надеяться на покупку в следующем году новой одежды, потому что неизвестно, выдадут пособие на одежду или нет, — вдруг кто-то сломает ногу, кого-то надо будет срочно прооперировать, кто-то родит еще одного ребенка. А если не хватало денег на костюмы всем, то и вам денег тоже не давали.

Я знал одного человека, который проработал всю жизнь ради того, чтобы отправить сына в колледж. Мальчик закончил среднюю школу на второй год осуществления плана, но «семья» отказалась дать отцу мальчика пособие для обучения в колледже. Ему сказали, что его сын не сможет учиться в колледже, пока у нас не будет достаточно денег, чтобы сыновья всех остальных тоже могли учиться в колледже, и что сначала надо выучить в средней школе всех, но и на это у нас нет средств. Через год этот человек погиб в поножовщине, которая завязалась из-за пустяка. Такие вещи начали происходить все чаще.

Помню еще одного старика, бездетного вдовца, который лелеял одно увлечение: грампластинки. Пожалуй, это была его единственная радость в жизни. Он экономил на еде, чтобы купить новую пластинку классической музыки. Ему отказали в пособии на пластинки, назвав это личной роскошью. Но на том же собрании общим голосованием было решено, что Милли Буш, чья-то дочка, отвратительная восьмилетняя уродина, должна получить пару золотых скоб для кривых зубов, потому что заводской врач заявил, что у бедняжки может развиться комплекс неполноценности, если не выправить ее зубы. Старик, любивший музыку, запил, допился до того, что его редко можно было увидеть в человеческом состоянии. Но одного он не забыл. Однажды вечером, с трудом бредя по улице, он увидел Милли Буш, размахнулся и выбил ей все зубы. Все до единого.

Мы все, кто больше, кто меньше, потянулись к выпивке. Не спрашивайте, как мы доставали деньги; когда все приличные развлечения запрещены, всегда найдутся способы разжиться денежкой на неприличные. Человек не врывается в продовольственную лавку затемно и не залезает в карман соседа, чтобы купить записи классических симфоний или леску с удочкой. Но сделает это, чтобы упиться до беспамятства и забыться. Удочки? Охотничьи ружья? Фотоаппараты? Хобби? Пособия на развлечения не полагалось никому. Развлечения запретили первым делом. Ведь считается постыдным возражать, если вас попросят отказаться от чего-то, что доставляет вам удовольствие. Даже пособие на табак урезали до того, что его хватало только на две пачки сигарет в месяц. Они сказали, что деньги направлены в фонд для детей. Дети оставались единственным производственным показателем, который не упал, напротив, он вырос и продолжал расти, потому что людям было нечего больше делать, ребенок становился не их бременем, а бременем «семьи». Фактически прекрасным шансом получить прибавку к зарплате и краткую передышку являлось пособие на ребенка. Или ребенок, или серьезная болезнь.

Мы очень скоро поняли, к чему ведет этот план. Каждому, кто вел себя по-честному, приходилось во всем себе отказывать. Он терял вкус к развлечениям, нехотя курил табак, который стоил пять центов, или жевал резинку, все время беспокоясь, как бы у него не отняли эти пять центов, отдав кому-то, чья потребность будет сочтена более весомой. Он стыдился каждой ложки еды, которую глотал, думая о том, чьей утомительной вечерней работой она оплачена, зная, что ест свою пищу не по праву, предпочитая быть обманутым, но не обманщиком, простаком, но не кровососом. Он отказывался жениться, не помогал родителям и не возлагал на плечи «семьи» дополнительное бремя. Кроме того, если он еще сохранил хоть какое-то чувство ответственности, он не мог жениться и дать жизнь детям, поскольку не мог ничего планировать, ничего обещать, ни на что положиться. Но для ленивых и безответственных это обернулось праздником. Они рожали детей, создавали неприятности девушкам, свозили к себе немощных родственников со всей страны, незамужних беременных сестер, для того чтобы получить дополнительное пособие по нетрудоспособности. У них открывалось больше недугов, чем доктор смог бы отрицать, они портили свою одежду, мебель, дома — какого черта, за все платит «семья»! Они находили гораздо больше способов впасть в нужду, чем можно представить, они возвели это в ранг искусства, это было единственным, в чем им не было равных.

Помоги нам Господь, мэм! Вы понимаете то, что поняли мы? Мы поняли, что есть закон, по которому мы должны жить, моральный кодекс, как они его называли; и этот закон наказывал тех, кто его соблюдал. Чем больше человек старался жить по нему, тем сильнее он страдал; чем больше обманывал, тем больше получал. Честность одного была залогом нечестности другого. Честный проигрывал, нечестный выигрывал. Как долго можно было оставаться хорошим человеком при таких законах? Когда мы начинали работать, все были приличными парнями. Среди нас не было прохвостов. Мы знали свое дело и гордились тем, что работаем на лучшем заводе страны, — старик Старнс нанимал сливки рабочего класса. Через год после принятия плана среди нас не осталось ни одного честного человека. Это и было то самое зло, которым пугают проповедники и которое, как людям кажется, они никогда не увидят наяву. Не то чтобы план поощрял горстку ублюдков, но благодаря ему приличные люди становились ублюдками. Такой план и не мог породить ничего другого — и это называли нравственным идеалом!

Для чего было работать? Из любви к своим ближним? Каким ближним? Ради прохвостов, бродяг и попрошаек, которых мы видели вокруг? Для нас не было никакой разницы, были ли они обманщиками, или просто ничего не умели, не желали или не могли сделать. Если до конца своих дней мы оказались поставлены в зависимость от их бездарности, вымышленной или настоящей, как долго мы могли терпеть? Мы не знали об их способностях, у нас не было способа управлять их потребностями. Мы знали только, что мы — вьючный скот, который тупо толчется в каком-то месте, напоминающем и больницу, и бойню, — в каком-то пристанище убогих и немощных. Мы были животными, которых пригнали для удовлетворения чьих-то потребностей.

Любовь к своим ближним? Именно тогда мы научились ненавидеть своих ближних. Мы ненавидели их за каждый съеденный ими кусок, за каждое удовольствие, за новую рубашку, новую шляпку для жены, поездку за город с семьей, за свежую краску на их домах — потому что все это было отнято у нас, за это было заплачено ценой наших лишений. Мы начали шпионить друг за другом, и каждый надеялся уличить кого-нибудь, кто говорит неправду о своих потребностях, чтобы на очередном собрании сократить ему пособие. Появились осведомители, которые доносили, например, что в воскресенье кто-то принес в дом индейку, за которую заплатил деньгами, как правило, выигранными за карточным столом. Люди начали вмешиваться в жизнь друг друга. Мы провоцировали семейные ссоры, чтобы вынудить уехать каких-нибудь родственников. Каждый раз, когда какой-нибудь парень начинал серьезные отношения с девушкой, мы отравляли ему жизнь. Было разорвано много помолвок. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь женился, увеличивая число иждивенцев, которых надо кормить.

Раньше мы устраивали праздники, если у кого-то рождался ребенок; если у кого-то возникали временные трудности, мы собирали деньги и помогали ему расплатиться по больничным счетам. Теперь же, если рождался ребенок, мы неделями не разговаривали с родителями. Дети стали для нас тем же, чем для фермера саранча. Раньше мы помогали тому, в чьей семье кто-то серьезно болел. Теперь же... Я расскажу вам одну историю. Это произошло с матерью человека, который проработал на заводе пятнадцать лет. Она была доброй старушкой, веселой и мудрой, знала нас всех по именам, и мы все любили ее. Однажды она упала с лестницы в подвале и сломала бедро. Мы знали, что это означает в ее возрасте. Заводской врач сказал, что ее нужно отправить в город, в больницу, для продолжительного лечения, на которое потребуется много денег. Старушка умерла в ночь накануне отправки в город. Причину смерти установить не удалось. Нет, я не утверждаю, что ее убили. Никто не говорил об этом. Вообще все молчали об этом деле. Знаю только, что я — и этого мне не забыть! — как и другие, ловил себя на мысли, что лучше бы она умерла. Господи, прости нас! Вот какое братство, какую защищенность и какое изобилие предполагал этот план!

Почему кому-то захотелось проповедовать такое зло? Было ли это кому-то выгодно? Да, было. Наследникам Старнса. Надеюсь, вы не станете напоминать мне, что они пожертвовали своим состоянием и подарили нам свой завод. Так и нас одурачили. Да, они отказались от завода, но выгода, мэм, бывает разной — смотря чего вы добиваетесь. А то, чего добивались Старнсы, ни за какие деньги не купишь. Деньги слишком чисты и невинны для этого.

Эрик Старнс был самым молодым из них, настоящий слизняк, у него ни на что не хватало воли. Его выбрали начальником отдела информации, который ничего не делал, разве что следил за штатом сотрудников, занятых тем же, поэтому он не особо утруждал себя службой. Зарплата, которую он получал, хотя это и не полагалось называть зарплатой, никому из нас не платили зарплаты, итак, милостыня, за которую все проголосовали, оказалась относительно скромной — раз в десять больше моей, но и это было не очень много. Эрика не интересовали деньги, он не знал бы, что с ними делать. Он проводил время, путаясь у нас под ногами и демонстрируя, какой он общительный и демократичный. Кажется, он хотел, чтобы его любили. Он постоянно напоминал, что подарил нам завод. Мы его терпеть не могли.

Джеральд Старнс руководил производством. Мы так и не узнали, какова была его доля... то есть его милостыня. Чтобы вычислить размер его зарплаты, потребовались бы услуги целой группы бухгалтеров, а чтобы понять, какими путями эти средства попадали к нему, — услышать мнение целой бригады инженеров. Ни один доллар не предназначался для него лично, все шло на нужды компании. У Джеральда было три машины, четыре секретаря, пять телефонов. Он устраивал приемы, на которых подавали шампанское и икру; ни один магнат, платящий налоги, не мог позволить себе ничего подобного. За год он потратил больше, чем его отец заработал за последние два года своей жизни. Мы видели пачку журналов весом в тридцать килограммов — мы их взвешивали — в кабинете Джеральда. Журналы были напичканы рассказами о нашем заводе и о нашем благородном плане, в них теснились огромные портреты Джеральда Старнса, его называли выдающимся борцом за всеобщее благо. Джеральд любил по вечерам заходить в цеха в своем парадном костюме, сверкал бриллиантовыми запонками величиной с пятицентовую монету и стряхивал повсюду пепел со своей сигары. Любое ничтожество, которому нечем похвастать, кроме своих денег, — не очень-то приятное зрелище. Он хоть уверен, что деньги принадлежат ему, а ты хочешь — глазей на него, не хочешь — не глазей. Обычно не очень хочется. Но когда такой ублюдок, как Джеральд Старнс, ломает комедию и разглагольствует о том, что ему безразличны материальные блага, что он служит «семье», что роскошь нужна не для него, а ради нас и общего блага, потому что престиж компании, как и имидж благородного человека, необходимо поддерживать в глазах общественности... Именно тогда начинаешь ненавидеть, как никогда прежде, то, что называется человеком.

Но еще ужаснее была его сестра Айви. Вот уж кому-кому, а ей было действительно плевать на богатство. Гроши, которые она получала, были не больше наших, и чтобы доказать свою самоотверженность, она постоянно ходила в видавших виды туфлях без каблуков и потертой блузе. Она ведала распределением. Эта дама отвечала за наши потребности. Она держала нас за глотку. Конечно, все касающееся распределения должно было решаться голосованием, путем изъявления народом своей воли. Но когда народная воля выражается воем шести тысяч человек, которые пытаются что-то решить, не имея критериев, вообще ничего не понимая, когда не существует правил игры и каждый может потребовать всего, чего захочет, не имея права ни на что, когда каждый распоряжается жизнью соседа, но не своей, получается, как и произошло с нами, что голосом народа говорит Айви Старнс. К исходу второго года мы перестали разыгрывать «семейные встречи», — как было сказано, в интересах производства и экономии времени, — потому что одна такая встреча длилась десять дней. Теперь все прошения нужно было просто направлять в кабинет мисс Старнс. Нет, не направлять, Каждый проситель должен был лично являться к ней в кабинет и зачитывать вслух свое обращение. Она составляла список распределения, который затем представлялся на голосование на собрании, длящемся три четверти часа. Мы голосовали, естественно, «за». Регламент предусматривал десять минут для вопросов и возражений. У нас не было возражений. К тому времени мы уже усвоили урок. Невозможно поделить доход среди многих тысяч людей, не применяя критерий оценки труда. Ее критерием был подхалимаж. Уж она-то себя не забывала — какое там! В былые времена ее отец, со всеми своими деньгами, не позволял себе разговаривать с самым никудышным работником гак, как она говорила с лучшими работниками и их женами. Взгляд ее серых глаз всегда был тусклым, неживым. Если хотите узнать, как выглядит зло, вам стоило бы увидеть, как сверкали ее глаза, когда она смотрела на однажды возразившего ей человека, который только что услышал свое имя в списке тех, кому сверх минимального жалованья ничего не полагалось. Когда видишь такое, становится ясно, чем на самом деле руководствуются люди, провозглашающие: «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям».

В этом заключался весь секрет. Поначалу я не переставал спрашивать себя, как могло случиться, что образованные, культурные, известные люди во всем мире совершили ошибку такого масштаба и проповедуют как истину подобную мерзость. Ведь им хватило бы и пяти минут, чтобы понять, что произойдет, если кто-то попробует осуществить эти идеи на практике. Теперь я знаю, что никакой ошибки они не совершали. Ошибки подобного масштаба никогда не делаются по незнанию. Когда люди впадают в безумие и нет объяснения этому безумию, значит, есть причина, о которой умалчивают. Мы были не так наивны, когда проголосовали за план на первом собрании. Мы не возражали, потому что считали, что их пустая болтовня принесет выгоду. Существовала одна причина, но их треп помог нам скрыть ее от своих соседей и от самих себя. Их басни дали нам возможность отнестись как к добродетели к тому, чего мы постыдились бы раньше. Все голосовавшие за план думали, что теперь появляется возможность запустить лапу в карман более способных людей. Как бы ни был человек богат или умен, он все равно считает кого-то богаче или умнее себя — а этот план дает часть богатств и талантов тех, кто лучше него. Но, рассчитывая обобрать людей, стоящих выше, человек забывал о людях, стоящих ниже и тоже получающих право обирать других. Он забыл, что низшие могут обобрать его так же, как он хотел обобрать тех, кто выше. Рабочий, которому нравилась идея, что, заявив о своих потребностях, он получает право на такой же, как у его босса, лимузин, забывал, что каждый лентяй и попрошайка может заявить о своих правах на владение таким же, как у него, холодильником. Вот истинная причина того, что мы проголосовали за план, вот вся правда, но мы не хотели думать об этом и поэтому все громче кричали о своей преданности идеалам общего благосостояния.

Итак, мы получили то, что хотели. А когда поняли, чего хотели, оказалось уже слишком поздно. Мы попали в западню, все пути к отступлению оказались отрезанными. Лучшие ушли с завода в течение первой недели осуществления плана. Мы теряли лучших инженеров, управляющих, высококвалифицированных рабочих. Человек, сохраняющий уважение к себе, не позволит превратить себя в дойную корову. Кое-кто из способных работников пытался пересидеть скверные времена, но их хватало ненадолго. Мы теряли все больше и больше людей, они убегали с завода, как из очага заразы, пока не осталось ни одного способного — одни лишь нуждающиеся.

Те немногие, кто зарекомендовал себя более-менее хорошим работником и все же остался, были из тех, кто проработал здесь очень долго. Прежде никто не уходил из «Твентис сенчури», и мы не могли поверить, что эти времена позади. Через некоторое время мы не могли уйти, потому что ни один работодатель не принял бы нас, и я не стал бы его осуждать. Никому не захотелось бы иметь с нами дело, ни порядочному человеку, ни фирме. Маленькие магазинчики, где мы делали покупки, начали стремительно исчезать из Старнсвилла, пока в городе не осталось ничего, кроме салунов, игорных притонов и мошенников, продающих нам барахло по бешеным ценам. Гроши, которые мы получали, становились все скуднее, а стоимость жизни постоянно росла. Список нуждающихся тоже рос, а список клиентов завода стремительно сокращался. Прибыль, которая делилась между рабочими, становилась все меньше и меньше. Раньше фирменный знак «Твентис сенчури мотор» значил не меньше, чем проба на золоте. Не знаю, о чем думали наследники Старнса, если вообще думали; может, подобно всем прожектерам и дикарям, полагали, что фирменный знак что-то вроде магического изображения, которое оказалось в почете благодаря каким-то колдовским силам, и они будут и дальше обогащаться, как при отце. Но когда клиенты стали замечать, что доставка заказа задерживается, что нет ни одного мотора без брака, магический знак возымел обратное действие: никто и даром не хотел брать двигатель, если он собран на «Твентис сенчури». И постепенно у нас остались только те клиенты, которые никогда не платили, да и не собирались. Но Джеральд Старнс, опьяненный своим положением, стал раздражительным. С видом морального превосходства он стал требовать от бизнесменов, чтобы те заказывали у нас двигатели, — не потому, что они хороши, а потому, что нам крайне необходимы заказы.

Тут уж деревенскому дурачку и тому не надо было объяснять то, чего пытались не заметить поколения профессоров. Какая польза электростанции от наших двигателей, если они внезапно останавливались? А каково будет человеку, лежащему в этот момент на операционном столе? Что станется с пассажирами самолета, турбина которого остановится в воздухе? Если владелец электростанции, пилот самолета, хирург купят наш товар не из-за его качества, а чтобы помочь нам, будет ли это правильным, нравственным поступком?

Однако установления именно такой морали по всей земле хотели профессора, политические руководители и мыслители. Если это привело к таким последствиям в маленьком городе, где все друг друга знали, задумайтесь — что может произойти в мировом масштабе? Представьте себе, на что это будет похоже, если вы будете вынуждены жить и работать, находясь в зависимости от всех катастроф и всех симулянтов земного шара. Работать. И если кто-то где-то недоделал свою работу, вы должны отвечать за это. Работать, не имея возможности разогнуть спину, работать тогда, когда пища, одежда, дом, удовольствия — все зависит от мошенничества, голода, от любой эпидемии — от всего, что только может случиться на земле. Работать, не надеясь на дополнительный паек, покуда все камбоджийцы не наедятся досыта, а все патагонцы не выучатся в колледжах. Работать, когда каждое родившееся существо может в любой момент предъявить тебе счет на любую сумму — люди, которых никогда не увидишь, потребности которых никогда не узнаешь, чьи способности или лень, порядочность или мошенничество никак не распознаешь, да и не будешь иметь права интересоваться этим, просто работать, работать и работать — и предоставить всяким айви и джеральдам решать, чей желудок будет переваривать усилия, мечты и дни твоей жизни. И это моральный кодекс, который мы должны принять? Это — нравственный идеал?

Последний раз редактировалось VladRamm; 02.07.2014 в 02:03.
Ответить с цитированием
  #4  
Старый 20.10.2012, 20:03
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 20,327
По умолчанию Счастливые треугольники или делаемое дело. Продолжение 3

Что ж, мы попробовали его — и наелись досыта. Агония длилась четыре года, с первого собрания до последнего, и закончилась так, как и должна была закончиться — банкротством. На последнем собрании одна Айви Старнс пыталась держаться вызывающе. Она произнесла короткую злобную речь, в которой заявила, что план провалился из-за того, что его не приняла вся страна, что отдельная организация не может добиться успеха в эгоистичном алчном мире, что план — это благородный идеал, но человеческая природа недостаточно хороша для него. Молодой парень — тот, которого в первый год наказали за то, что он подал нам полезную идею, пока мы сидели молча, вскочил и бросился прямиком к Айви Старнс на трибуну. Он не произнес ни слова, просто плюнул ей в лицо. Это был конец благородного плана и компании «Твентис сенчури».

Бродяга говорил так, словно облегчил душу после долгих лет молчания. Дэгни знала, что это дань признательности ей: он никак не поблагодарил ее за доброту, и казалось, был безразличен ко всякой человеческой надежде, но все же что-то в нем было задето, и откликом стала эта исповедь — отчаянный крик возмущения несправедливостью, сдерживаемый годами и прорвавшийся при встрече с человеком, в чьем присутствии призыв к справедливости не будет безнадежным. Похоже, жизнь, от которой он почти отрекся, была возвращена ему тем самым необходимым, в чем он нуждался: пищей и обществом разумного существа.

— Но при чем здесь Джон Голт? — спросила Дэгни.
— А... — произнес он, вспоминая. — Да...
— Вы хотели объяснить мне, почему люди начали задавать этот вопрос.
— Да... — Его взгляд устремился в пространство, словно на картину, которую он изучал годами, но она так и осталась неразгаданной; на его лице застыло странное выражение озадаченности и ужаса.
— Вы собирались рассказать мне, кто такой Джон Галт, о котором все говорят, — если он вообще существовал.
— Надеюсь, что нет, мэм. То есть надеюсь, что это просто совпадение, фраза, не имеющая значения.
— Но вы что-то предполагаете. Что?
— Это было... это случилось на первом собрании «Твентис сенчури». Может, это послужило началом, может, нет. Не знаю... Собрание проводилось весенним вечером, двенадцать лет назад. Нас сбежалось шесть тысяч человек, толпящихся вокруг открытой трибуны, устроенной на стропилах. Мы только что проголосовали за новый план и находились в возбужденном состоянии, шумели, приветствовали громкими возгласами победу народа, угрожали неведомым врагам, чуть не лезли в драку, как забияки с нечистой совестью. Сверху нас ослепляли снопы белого электрического света, и мы пребывали в раздраженном возбуждении — опасная, грозная толпа. Джеральд Старнс, он председательствовал, то и дело стучал молоточком, призывая к порядку, и мы слегка успокаивались, но только слегка, и можно было видеть, как вся толпа неустанно двигалась из стороны в сторону, словно вода в качающейся кастрюле.
«Это решающий момент в истории человечества! — перекрывая шум, вопил Джеральд Старнс. — Помните, что никто не может теперь покинуть это место, так как каждый принадлежит остальным по нравственному закону, который мы все признаем!»
«Я не признаю», — сказал какой-то человек и встал. Это был один из молодых инженеров. Никто не знал о нем ничего конкретного. Этот человек всегда держался в стороне, и, когда он встал, воцарилась мертвая тишина — из-за того, как он держал голову. Высокий и худой, помню, я подумал, что ничего не стоит сломать ему шею, но все мы тогда испугались. Он стоял как человек, уверенный в своей правоте.
«Я покончу с этим — раз и навсегда», — сказал этот парень.
Его голос был чист и не выражал никаких чувств. Больше он ничего не произнес и направился к выходу. Он шел к выходу, залитый белым светом, не торопясь и не обращая внимания на нас. Никто не дернулся, чтобы остановить его. Только Джеральд Старнс закричал ему вслед:
«Каким образом?»
Тот повернулся и ответил:
«Я остановлю двигатель, который приводит в движение этот мир».
И ушел. Больше мы его никогда не видели, даже не слышали, что с ним сталось. Но годы спустя, увидев, как на гигантских заводах, стоявших прочно, как скалы, многие поколения, гаснет свет, увидев, как закрываются ворота и останавливаются конвейеры, как пустеют дороги и пересыхает поток машин, словно тайная сила останавливала двигатель мира, а мир потихоньку разлагался, подобно телу, которое покинула душа, — тогда мы начали удивляться и вспоминать того парня. Мы принялись расспрашивать друг друга, те, кто слышал, как он заявил об этом. Мы начали думать, что этот парень сдержал свое слово, что он, видевший и знавший правду, которую мы отказались признать, стал тем возмездием, которое мы вызвали на свою голову, мстителем, человеком справедливости, которую мы отвергли. Мы начали думать, что он проклял нас и его приговора не избежать, что нам не избавиться от этого человека. И это было ужаснее всего, потому что он не преследовал нас, мы сами вдруг стали его искать; он просто бесследно исчез. Мы нигде не находили ответа на вопрос о нем. Мы не понимали, с помощью какой невероятной силы он совершил то, что обещал. Этому не было объяснения. Мы вспоминали о том парне всякий раз, когда видели очередной крах, который никто не мог объяснить, получали еще один удар, теряли еще одну надежду; всякий раз, когда ощущали себя охваченными мертвой, цепенящей мглой, покрывающей всю землю. Видно, люди услышали наш вопрос, наш крик отчаяния. Они не знали, что мы имеем в виду, но прекрасно осознавали, какое чувство заставляло нас кричать.

Они тоже чувствовали, как что-то исчезает из мира. Может, поэтому они и начали произносить эту фразу всякий раз, когда захлебывались безнадежностью. Хотелось бы думать, что я не прав, что эти слова ничего не значат, что за гибелью человечества не стоит сознательное намерение или мститель. Но когда я слышу, как все повторяют этот вопрос, мне становится страшно. Я думаю о человеке, который сказал, что остановит двигатель мира. Видите ли, его звали Джон Голт.

Последний раз редактировалось VladRamm; 20.10.2012 в 22:20.
Ответить с цитированием
  #5  
Старый 10.11.2012, 12:16
Геннадий Геннадий вне форума
Активист
 
Регистрация: 10.11.2012
Адрес: Петербург
Сообщений: 144
По умолчанию

Все эти поиски "социализмов", "коммунизмов" вызваны главным противоречием либеральной (буржуазной, финансово-банковской) модели (столь преуспевшей в последние столетия):
насколько морально жить с "процента", получать деньги с капитала ?
(банковского, предпринимательского - не важно, а ведь это главная суть либеральной модели).
Как ни пытайся объяснять, что это "деньги из воздуха", нифига!, они не из воздуха, они обеспечены чьим то трудом.
А это получается жизнь за чужой счёт.
Согласен с автором, что прошедшие попытки построить "справедливую модель из треугольников" заканчивались плачевно.
Но надо ли искать новую модель? Может быть для неё ещё время не пришло?
А искать то надо!
Ответить с цитированием
  #6  
Старый 11.11.2012, 18:50
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 20,327
По умолчанию

Уважаемый Геннадий. Полагаю, что Вы не совсем правы. Я имею в виду, прежде всего, попытку постановки вопроса: «насколько морально жить с "процента", получать деньги с капитала?». Я глубоко убеждён, что вопросы морали, нравственности (совести и чести) не должны иметь отношения к рынку, к ценообразованию, банковской деятельности и т.п.

Как только Вы включаете совесть и честь в рыночный механизм, они немедленно обретают цену (независимо от того, согласны ли Вы с этим, и даже от того подозреваете ли Вы об этом или нет). Они обретают цену и меняют названия: «совесть» становится «продажностью», а «честь» - «подлостью». Я пытался рассуждать об этих материях в давней статье «Да кому она нужна, эта Ваша порядочность?!..» (пост # 7). Не хочу повторяться... Идея об аморальности ренты не только возникла в докапиталистическую эпоху (эпоху со слабовыраженной товарностью), но могла удерживаться «на плаву» благодаря тому, что многие думающие люди той эпохи полагали капитализм (товарность) извращением. Как, впрочем, полагала извращением его и «марксистско-ленинская» теория. С той разницей, что марксизм относился к капитализму, как к загнивающей, отмирающей организации дела, а первые христиане, как к «болезни роста», вроде коклюша... Кстати, замечу, что изгнание Христом торгующих из храма, говорит не столько о признании им аморальности торговли, сколько (на мой взгляд) о недопущении смешивания этих сфер: духовно-социальной и товарно-рыночной (о чём я и толкую).

Как только мы с Вами начинаем «жить во времени»... А в старину многие жили не во времени, а сразу в вечности (гуляющей по кругу), и пробуем заняться экономикой, у нас появляется идея дисконтирования: одинаковые доходы (и расходы), отнесённые к разному времени, для нас неравнозначны! Осуществляя свёртку (надо пояснять?), мы получаем возможность сравнивать (буквально – в деньгах!) различные инвестиционные политики (действия в пространстве «деньги Х время») и словосочетание «ценность капитала» приобретает для нас отчётливый смысл. Отказ от ренты становится в таком случае, конечно, добродетельным поступком, эквивалентным взятию того, в чью пользу он осуществляется «на содержание» из соображений милосердия. Это, конечно имеет экономические последствия, но сильно непрямые, опосредованные (рождая тех, кто «продаёт» свою (реальную или мнимую) неспособность работать и зарабатывать; но заметьте: эта «экономика» связана не с дающим, а с получающим!..

Знаете, это всё огромная тема… Судя по предложенной Вами статье, она и Вам не чужда. А я написал по одному из её аспектов текст с длинным названием: «Прелесть монархии?.. Несомненное превосходство самовластия?.. Безграничные возможности абсолютизма?.. Достоинства частной собственности?.. Невыразимое очарование стабильности?.. Нет! Дисконт!» (пост # 35).

Но понемногу обсуждать готов, не зацикливаясь на этой, а оставляя себе время для иных тем.
Ответить с цитированием
  #7  
Старый 07.04.2017, 18:36
viktork viktork вне форума
Banned
 
Регистрация: 13.01.2017
Сообщений: 32
По умолчанию

Шутки ради... отвечу.
В теории "социализмов" спецы насчитывют сотни две. То-есть проблема содержания - что называть этим словом. Вы взяли лозунг и утверждаете, что он нереален. Не замечая, что именно он реализован в капитализме. В более ранних формациях этому мешали привносимые отношения, а здесь всё чисто. Свобода найма - это и есть "от каждого - по способностям", оплата по договору - каждому по труду. И что здесь нереального?

__________________________________________________ ___________________________________

Дорогой viktork. Спасибо за уточнение: "шутки ради". Я же всё объяснил и очень основательно. Вы хотите, чтоб я снова и снова повторял одно и то же, ибо Вы согласны читать только в режиме твитера?.. Не стану. Социум (замкнутая система) не может работать "по способностям", ибо есть масса работ, которые будут выполняться только в принудительном порядке. Значит, появится масса принудительного труда. В Риме, Египте, Афинах - рабы, в СССР заключённые; в строящем социализм рейхе - Ostarbaiterы. Кстати, Н.Н.Талеб объяснял, чем отличаются рабы Римской и Османской империи от современных наёмных рабочих: рабы не должны были льстить начальству. Могу Вам предложить иное определение социализма: стой, при котором все будут счастливы (кому разрешат остаться в живых и на воле). А "по труду"... Труд не трансферабелен... Ну как Вы сриведёте к одному знаменателю труд человека, который копает землю (скажем, могильщика) с трудом того, кто в море ловит рыбу, с трудом того, кто строит стену, кто чинит утюги, кто чинит компъютеры?.. Только через произвол нормировщика. Речь идёт о достижении равновесия, а не об "умных способах распределения". И пропорциональность тут не при чём... Хорошие примеры: оплата труда (тарифы) футболистов и киноартистов. И, наконец: "оплата по договору" - это не "по труду", это "по договору".
Владимир Рамм (автор)

Последний раз редактировалось VladRamm; 26.04.2017 в 02:49. Причина: опечатки
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 07:28.


Powered by vBulletin® Version 3.7.3
Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot