Форум Демократического сетевого сообщества  

Вернуться   Форум Демократического сетевого сообщества > Авторские форумы > Владимир Рамм

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 26.08.2013, 04:50
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 21,767
По умолчанию Владимир Рамм: Избирательное право… Зачем?..

Нажмите на изображение для увеличения
Название: Я - середина апреля 2009.1c.jpg
Просмотров: 222
Размер:	29.9 Кб
ID:	9173Юлия Латынина говорит об ужасных последствиях избирательного права для черни… Я настаиваю на необходимости всеобщего избирательного права… Кто из нас чего не понимает?..

Ну, хотя бы начну... Проблема актуальная, на мой взгляд, необыкновенно... Откладывать – жалко, а бросать всё остальное ради этой темы – обидно. Попытаюсь разъяснить свою точку зрения (и своё расхождение с Ю.Л.).

Идея лишить чернь избирательного права, ещё до обсуждения целесообразности и возможных достоинств подобного предприятия, предполагает, что чернь эта выделена в особенное сословие (лишённое, в частности, избирательных прав), ущемлённое в правах относительно других... граждан. Вот слово прозвучало: граждан. Чернь, очевидно, образует группу тех, кто гражданами не является. По сути, не является. Можно их по-прежнему «гражданами» называть... Ничего необычного: Госдума и сейчас называется «парламентом», ни с какого боку парламентом, не являясь. А субъекты её населяющие, именуются «депутатами». А, скажем, дядьки и тётки в высоких креслах за длинными столами в зданиях, над дверьми коих написано: «Суд», воспринимают самих себя как «судей»... Ну, и что?.. Гражданами эти люди не являются не только потому, что их, мол, не колышет, судьба государства... В некрасовском, т.с., смысле: «...а гражданином быть обязан!». Ещё проще: они не могут принимать никакого (не преследуемого законом!) участия в управлении своей судьбой, своим будущим (даже ближайшим – скажем, своей судьбой завтрашним утром). Они лишь страдательная масса. Не пассивная! Отнюдь не пассивная! – Но погодите, сейчас и об этом поговорим!.. «Страдательная» не в том смысле, что я мол, призываю кого-либо посострадать, слезу пролить над их участью и называю их вслед за Виктором Гюго, «отверженными». Отнюдь! Они «страдательные» в смысле страдательного залога (не очень ли далеко я забрался, читатель, в русскую грамматику, в раздел «Глагол»? Вы ведь помните, что такое страдательный (пассивный) залог, не правда ли?). Они перестают быть правосубъектами и становятся лишь объектами чьей-то деятельность. Может быть, благородной и человеколюбивой (без примеров, ладно?), а, может, и объектом самой наглой эксплуатации со стороны людей «более высокого сорта» (из тех, кого называют «гражданами», и у которых есть какие-то доверительные отношения с Законом... Ни на что не намекаю!..). И чего, о добрый и толерантный читатель, ожидаете от этих «неграждан»? Я не зря сделал оговорку выше о том, что, мол, у них нет не преследуемой законом возможности принимать участие в управлении своей судьбой. По закону они действовать не могут. Их вытеснили за рамки закона. И Вы ждёте, что они, не имея никаких, защищаемых законом прав, будут следовать букве этого «Вашего закона» и не нарушать его?.. Да с какой стати?.. Лишив людей избирательного права, Вы не просто приравниваете их к тем бандитам, что отбывают срок на зоне и в связи с этим лишены избирательных прав... Против чего, кстати, возражает ЕСПЧ... Нет! Вы их делаете этими самыми бандитами... Ещё не попавшими в ласковые руки пенитенциарной системы, но уже готовых на любое применение: они – люди, висящие на крючке: их в любой момент можно осудить и посадить... И не спрашивайте, за что!.. Так что: лжесвидетельство? – Пожалуйста! Провокация (вроде присоединения к разрешённому одиночному пикету или что-то похлеще)? – За милую душу!. Они даже не холопы...

Вон, говорят, Н. Михалков 300 000 000 рублей получает под эпопею про Русь, где будет восхваляться крепостное право. Ведь помещики, оказывается, были своим холопам отцами родными! А если и секли их порой, то это ж по-отечески, лишь для пользы своим «неразумным детям»! Не обсуждая эту путинско-михалковскую чушь, замечу, что эти люди даже холопами ничьими не являются! Они отбросы общества. И они не только сами постарались превратиться в отбросы; но те, кто лишил их прав, сильно этому посодействовали. Ибо сказано: «Единственная возможность сделать человека заслуживающим доверия состоит в том, чтобы ему доверять; а самый верный способ сделать его не заслуживающим доверия, – в том, чтобы не доверять ему и активно выказывать это недоверие» ©. Макаренко Вам в пример привести?.. Коммуну из малолетних преступников?.. Или Чернышевского вспомнить? Он говорил, что одно из необходимых условий борьбы с преступностью – предоставление законных возможностей улучшения своего положения... Или из горьковского «На дне» Вам напомнить: «Не жалеть человека! Не унижать его жалостью! Уважать надо!». Как бы Вы не относились к Горькому (между прочим, его «Несвоевременные мысли» таки очень современны и своевременны; и уже за них он заслуживает уважения), как бы ни относились, но здоровое общество без уважения к людям существовать не может. Или хочется его устроить с помощью каких-нибудь кардинальных мероприятий? Там: «слабые будут убиты – мир будет сильным; бедные будут убиты – мир будет богатым; глупые будут убиты – мир будет мудрым; больные будут убиты – мир будет здоровым...» Это из стихотворения Эриха Фрида (австро-английского поэта), я его цитировал уже не раз; Оно так и называется «Мероприятия». Вы ничего не можете сделать с людьми, лишёнными прав. Разве что если не умертвить, то превратить в скот. Не в рабов даже, а в скот (или если Вам больше нравится: в быдло). Вы, конечно, можете их депортировать или на «историческую родину», или просто выгрузить из самосвалов на другую сторону границы, а дальше Вас не касается...

Но Ю.Л. Латынина, помнится, рассказывала на «Эхе Москвы» о причинах падения Рима... Конечно, она не столь подробно рассказывала о причинах падения Римской империи как, скажем, Саймон Бейкер, написавший «Ancient Rome: The Rise and Fall of an Empire», переведённую на русский (452 стр.) в 2008 г. или Питер Хизер, сочинивший «The fall of the Roman Empire», что по-русски издана в 2011-м (800 стр.). И уж подавно не столь подробно, как Шарль Монтескье, написавший свои «Размышления о причинах величия и падения римлян», книгу, которая впервые была издана по-русски в СПб в 1760 году. Я не зря упомянул других авторов. Ю.Латынина говорит, что причиной падения Рима в результате нашествия варваров было его богатство... И в этом месте я хотел бы спросить у неё: а выгрузив за пределы любимой Родины чуждую свободолюбивому латынинскому духу чернь, не создаёт ли она тех самых предпосылок, которые, по её убеждению, и привели к падению Рима? И тут же замечу: в 40-страничном очерке о Монтескье, предваряющем его «Избранные произведения», стоящем у меня на полке (издания 1955 г.), написанном М. Баскиным и о работе «Размышления...» говорится так:

Цитата:
В ней автор пытался доказать на примере римской истории, что только там, где граждане свободны и независимы, где господствуют республиканские нравы, общество в состоянии успешно развиваться. В странах, где граждане отказываются от свободы и становятся на путь рабства, государство теряет своё величие и, в конечном счёте, терпит поражение от своих внутренних и внешних врагов. Из книги Монтескье о Риме следовал прямой политический вывод: если французский народ преисполнен любви к своей отчизне, он должен навсегда покончить с королевским деспотизмом и феодально-сословными отношениями...
Предложения любезной Юлии Леонидовны как раз и сводятся к воссозданию этих самых феодально-сословных отношений! Ну, конечно, Шарль Монтескье!.. Он «безнадёжно устарел», а у Ю.Л. самый свежачок в том, что касается падения Рима!.. Но, знаете ли, мне представляется, что этот француз из XVIII века лучше понимает происходящее в сегодняшней России, чем бесподобная Юлия Леонидовна. Я привёл фрагмент суждения автора очерка о «Размышлениях...», но главная работа Монтескье (умершего в 1755-м) «О духе законов», ещё актуальнее для сегодняшней России. Вот – из этого самого предварительного очерка сравнение:

Цитата:
Если в «Персидских письмах» Монтескье критикует деспотизм при помощи конкретных фактов и иллюстраций, как из прошлого, так и из современной ему действительности, то в труде «О духе законов» он пытается теоретически разоблачить деспотизм, как никуда не годную порочную систему, независимо от личных качеств того или иного деспота. Во всех деспотических государствах, заявляет он, не существует никаких законов. В них нет также и учреждений для охранения этих законов. Неограниченный монарх, как правило, передоверяет свою власть льстецам и негодяям, которые думают не о благе отечества, а о своём личном обогащении. Что же касается самого деспота, то он настолько привыкает к угодничеству, лести и невежеству, что теряет все благородные черты и превращается в низкое, аморальное существо, движимое животными страстями. В деспотическом государстве, заявляет Монтескье, человек, которому все его пять чувств постоянно говорят, что он всё, а остальные – ничто, естественным образом, ленив, сластолюбив и невежествен. Деспотический режим, доказывает французский просветитель, – это террористический режим, который знает только один путь – путь устрашения граждан. Вот почему Монтескье приходит к выводу, что деспотизм непрочен.
Это, скáжете, не о Путине и путинском режиме, ибо великий Пу родился в 1952-м, еле застав Сталина, а очерк о Монтескье написан не позже 1955-го, когда нацлидер ещё даже в КГБ не начал работать?.. А про кого же? – задам я свой наивный вопрос... Конечно, рассуждая о странных предложениях Юлии Леонидовны, (вызвавших, кстати, ещё и резкое отторжение у А.А.Пионтковского, написавшего на-днях про «Грязь в шелковых чулках»), я начинаю напоминать того самого дачника из известного анекдота, помните?.. Попал он в музей в провинциальном городке и слышит, как экскурсовод рассказывает: «...здесь вы видите череп великого Александра Македонского... А теперь взгляните сюда! Вот череп Александра Македонского в молодости». Дачник встрепенулся: «Простите, как это может быть!?» А ему встречный вопрос: «А Вы кто такой?» - «Я, собственно, дачник; отдыхать приехал» - «Вот и отдыхайте! Эта лекция – для колхозников». Может, Юлия Леонидовна излагает свои теории о лишении избирательных прав малоимущих (пенсионеров, иждивенцев, инвалидов, временно неработающих или «тунеядцев» a-la Бродский, с непринуждённостью обозначая их всех, как «чернь»)... ещё и с многочисленными историческими примерами; и с теоретическими рассуждениями о депортации мигрантов (любопытно, до какого колена?), может, она излагает всё это для колхозников, а я тут влезаю со своими вопросами ни к селу, ни к городу?..

Если я... Пусть не убедил ещё Вас, читатель, в том, что лишение избирательного права какой-либо группы жителей, превращает их в чернь, люмпенов, быдло... вне зависимости от того, будут они или не будут называться «гражданами» (по факту-то гражданами они определённо перестают быть!), и ведёт к усилению деспотизма, отказу от такой старомодной вещи, как Закон и к опоре исключительно на насилие... Это называют «диктатурой», чаще всего, те, кому такой порядок не нравится. А те, кому нравится, говорят (пушкинским слогом) о «прелестях кнута»... Пусть я пока не убедил Вас – ведь Юлия Леонидовна такой чудесный убеждатель!.. Но, может, хоть сомнение в Вас заронил?..

Однако вопрос-то мой был в другом. Я начал размышлять на тему, кто из нас чего не понимает?.. И знаете, что я скажу Вам?.. У нас с Ю. Латыниной сильно различные представления о том, что такое выборы и избирательное право для демократии. Это уточнение, полагаю, нужно, ведь выбор может касаться и чего-либо, к демократии отношения не имеющего: какого-нибудь «лучшего рыбака года в республике Тыва» или что-либо похожее... Зачем тут демократия, когда телеоператоры уже приехали заснять, как лучший рыбак прямо сейчас, на глазах у изумлённого многомиллионного телезрителя поймает свои древние амфоры... ээ-э... свою 200-килограммовую щуку... Но демократия-то, зачем для этих выборов?.. Из педагогическо-воспитательных соображений (я полвека с лишним назад сдавал экзамены про что-то такое) полагается не повторять вслух ошибочного текста ученика, а произносить, исправляя, только правильный, чтоб у него случайно не закрепилось. Но, к счастью, Юлия Леонидовна – не мой ученик и вряд ли узнает о моём существовании; так что отбросим этот педагогический завет, и я попытаюсь объяснить, чего она не понимает... ээ-э... что она понимает... не вполне адекватно. Во всех своих примерах Юлия Леонидовна говорит о выборах тирана, обладающего неограниченной или почти неограниченной властью. Для избирателей – это момент истины – от того, кого сейчас выберут, зависит их дальнейшая жизнь... И чаще всего, необратимо. Речь идёт во всех случаях о ситуациях, когда делят незаработанное. В глазах избирателя правитель должен быть справедлив – даст ему всё, что по праву «причитается» (а может, и ещё что-нибудь сверх – от щедрости!). Он «голосует сердцем», выбирая из «обещательных» вариантов. Обещания могут быть совершенно неправдоподобными – не страшно: «Ах, обмануть меня нетрудно! Я сам обманываться рад!» © Помните, Жириновский в своей «избирательной программе» обещал «Каждому мужику – по бутылке водки; каждой бабе – по мужику!»? По-моему, даже не уточнялось с какой частотой эти «избиратели» будут получать обещанное. Услышишь, закроешь глаза, представишь... и приятно!.. Сколько он тогда получил? Около трети голосов!..

Ю.Л. приводила в пример порочность ситуации, когда тот, кто работает и умеет делать деньги, платит налоги, на которые содержат тех, кто не хочет работать или не умеет и не хочет научиться! Ужасно! Очень убедительная картинка! Только это всё процедуры становления и укрепления тирании (деспотии, тоталитаризма, социализма и пр.); выборы при демократии служат иной цели.

Демократия – инструмент самоорганизации. Вот представьте себе, что есть деревня и есть школа. Деревня разделена рекой. Через реку – мост. Мост прохудился... Даже и не сломался ещё – не надо трагедий. Могут ли жители деревни его починить, не прибегая к «высшим силам» или к внешнему начальству?.. Как это у Окуджавы было?.. «Надо б лампочку повесить, денег всё не соберём!..» Здесь – могут или нет?.. Сила есть, инструменты есть, деньги тоже найдутся... Способны люди справиться с совместной работой?.. С работой, требующей совместных усилий или нет? – Или только совместно подчиняться?.. Коллективы образовывать... В российских широтах и забыли многие как это – без начальства… А вот так. Можно собрать тех, кто пользуется мостом?.. Тех, кто согласен собраться… Оставьте пока тех, кто не согласен… Собрались. Можно обговорить, что надо сделать, чтобы мост починить?.. Все будут орать? Ладно. Можно выбрать представителей, которые разберутся, что надо делать и разъяснят остальным? Возможны варианты... Могут они выбрать вариант, с которым все согласны?.. Оставьте пока тех, кто не согласен… Вам потребовалась процедура выбора?.. Можете вы договориться о процедуре, или кто-то ни с одной не согласен?.. Оставьте пока тех, кто не согласен… Если выбрали и договорились, что делать, могут они составить смету, расписать спецификацию и материалов и инструментов?.. Если не могут, то могут ли они договориться о том, чтобы нанять кого-то, кто бы это сделал?.. Если всё это есть, то могут ли они решить главный вопрос: как будут делиться затраты и усилия среди тех, кому нужен мост? Это вопрос нетривиальный, словом «справедливость» тут не отделаешься. Одни живут на одном берегу со школой и без моста, как им кажется, обойдутся. У других нету детей школьного возраста, третьи в отъезде (на Севере, скажем), четвёртые немощны и бедны… Процедура нетривиальна… Но можно ли договориться?.. Или до этого – договориться до того, какая процедура принятия решений всех устраивает?.. Чтобы с принятым решением они все были согласны... Оставьте пока тех, кто не согласен… Если приняли все необходимые (для общества) решения, могут они выбрать, кому доверяют всё это координировать, или не могут?.. «…денег всё не соберём!..»? Если не могут, то пусть так и гниют, пока не придёт кто-нибудь «володеть ими» и силой не заставит деньги и инструменты отдать, на работу выходить и отрабатывать, сколько надо и наказывать ослушников… И жалобы на неисправный мост принимать... И поступать по усмотрению… А если могут, то вот она и есть – демократия. Осуществление совместной работы. Тот, кому доверили координацию, распоряжается, пока справляется. Перестал? – Другого немедленно, чтоб дело не валилось. Доверие потерял? – Пошёл вон немедленно. Ибо только на доверии его власть и держится. Вернёмся к тем, кто не согласен, уклоняется от своей доли работы, денег или ещё чего-то… Институт насилия создаётся, для защиты именно системы ценностей. И снова поехали: могут они себе выбрать шерифа (вооружённого) и подчинённую ему милицию (из своих) или нужны варяги (космонавты) с автозаками?..

Демократия – это и есть набор механизмов, которые делают возможной совместную добровольную деятельность. Сократ воевал и участвовал в завоевании рабов (а был бы пленён, сам стал бы рабом). Сервантес был-таки рабом и «Благородного идальго» написал, освободившись от рабства; а до того – галеры. Так рабы не участвовали в принятии решений. И в Афинах и в Риме прекрасно уживались демократия и рабство (хотя с Шарлем Монтескье я совершенно согласен - такая система несёт в себе семена собственного разрушения). Опыта демократического устройства (демократического опыта) в мире полно! Чего мне о нём рассказывать!?.. Демократический выбор несменяемого правителя для безраздельной власти над имуществом, жизнями, временем и пространством подданных – это, на мой взгляд, глупости. Просто подумайте, как выглядит то общее дело, которое собрались делать совместно и каковы механизмы принятия решений... И многое станет понятнее. Но во всех случаях, ежели демократия, то можно говорить только о выборе тех, кому Вы доверяете на срок, пока вы доверяете… И с тем, что Вы спокойно можете отказать в доверии и перестать поддерживать… И снова: процедуры, процедуры, процедуры… Не спущенные сверху, а принятые совместно для совместной деятельности.

Вот как-то так... Статью когда-то написал «Об оппозиции оппозиции». Она в основном-то про коррупцию, но и про демократию и её механизмы. А ещё раньше другую: «Демократия – это, в самом деле, «не лобио кушать»» (пост # 25). А вообще, знаете, что я Вам скажу, читатель?.. Вот некоторые рассуждают: «созрел русский народ для демократии или ещё не созрел?» А Вы оставьте народ-то в покое!.. Демократия не с него начинается, а немного раньше... Возьмите свой подъезд... Нет, ещё лучше: свою лестничную площадку. Вы способны собрать деньги на лампочку или нет? И если неспособны и будете лишь умолять: «давай пошлём к варягам, пускай придут княжить!»©, ворчать (или скулить?) про ужасного президента, из-за коего на вашей площадке даже лампочки нету, то вы тогда на этой вашей площадке ещё не дозрели... И, значит, вслушивайтесь в рекомендации Юлии Леонидовны – она вам плохого не посоветует-с…

Последний раз редактировалось VladRamm; 28.08.2013 в 23:33. Причина: опечатки-с...
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 27.08.2013, 02:33
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 21,767
По умолчанию

Изумление моё перед непониманием Юлией Леонидовной базовых вещей, касающихся демократии (и причин падения Рима, о котором она много и интересно, хотя и странно с точки зрения хорошо известных текстов, тоже) переросло у меня в глубокую грусть, когда я натолкнулся на посвящённый Ю.Л.Латыниной текст "Ибн-Хальдун был великий человек! (но зачем же стулья ломать?)©", написанный в январе Елизаветой Покровской, чья недавняя статья "Балаганчик или Тридцать Три Оплеухи Протестному Движению" вывешена у нас на форуме (сегодня). Грусть моя связана не с тем, что Юлия Леонидовна в чём-то неосведомлена (хотя если знаешь за собой такое, то уместнее молчать, чем проповедовать) или с тем, что она безумна... Грусть моя связана с тем, что я бы сказал, вслед за Полонием: "В её безумии есть система!" Если кассир выдавая сдачу то и дело ошибается, то я могу верить, что у него плохо с арифметикой, до тех пор пока не окажется, что ошибается он всё время в свою сторону. Такого статистический критерий "хи-квадрат" не выдерживает. И уже надо говорить не "ошибается", а "обсчитывает"... Неосведомлённость Юлии Леонидовны заставляет её "делать ошибки". Однако, когда все её ошибки, служат укреплению путинского режима и оправданию его мерзостей, это уже называется: "передёргивает". А когда она говорит, что-то аутентичное, то поневоле думаешь: а зачем эта дозированная правда?.. И догадываешься: да, чтоб неправде поверили!.. И такая грусть, знаете ли...

Добавление на следующий день: Я-то представил себе, будто Юлия Леонидовна плохо себе представляет, что такое демократия, но представления её о том, что происходит, когда малоимущие получают голоса, аутентичны... У неё же такие примеры из античности!.. Но, оказывается, я-таки заблуждался. Статья Якова Кротова "Эразм, гастарбайтер без высшего образования" доказательно убеждает меня, что и в этом вопросе глубокоуважаемая Юлия Леонидовна плавает... Ах, как жаль!.. Как искренне жаль!..

Последний раз редактировалось VladRamm; 23.05.2016 в 19:31. Причина: Добавил, а новый пост создавать не стал... А потом - опечатки, как обычно
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 16.12.2013, 04:32
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 21,767
По умолчанию Яков Кротов: Капитализм через призму либертарианства

Нажмите на изображение для увеличения
Название: Яков Кротов.4.jpg
Просмотров: 208
Размер:	11.8 Кб
ID:	10089Заметки в связи с нападками фундаменталистов на Папу Римского Франциска - он-де скрытый марксист и проповедует ересь раздачи рыбы, вместо единственно верного учения о научении рыбной ловле.

Вместо эпиграфа - отрывок из Евангелия от Ерёмы.

И пришли к Учителю республиканцы и сказали:

- Накормить пять тысяч человек двумя рыбами и пятью хлебами дело неполезное. Ты бы лучше научил их удить и сеять!

И отвечал им Учитель:

- Где ж им удить, коли своими виллами вы огородили всё Галилейское озеро, и где ж им сеять, коли все поля вы скупили и приспособили под гольф!


Капитализм не один, капитализмов много. Один из любопытнейших подвидов капитализма - либертарианство, капитализм в представлении профессоров экономики. Капитализм, страшно ненавидящий современное государство, каково оно в США и Западной Европе, и проповедующий неуплату налогов, частные армии, суды и монетные дворы, а также прочие вкусности.

Я подверстал эту статью Я.Кротова сюда, не только потому, что Яков Кротов говорит о поднятых мною проблемах куда внятнее и интереснее меня, но и отталкиваясь от слов Ю.Латыниной, которая, помнится, рассказывала о Норвегии:

Цитата:
...В Норвегии в горах стоит хижина, в ней еда, прейскурант на еду, прейскурант на то, чтобы переночевать, и опять-таки бесхозная банка с деньгами. Что мешает туристу переночевать бесплатно, а баночку опростать? Ничего и все.

Так что это не система работает, потому что демократия. Это демократия работает, потому что такая система. Да, такая система не очень мила сердцу либертарианца, каковым я являюсь. В такой системе не родится не Google, ни Microsoft. Но, с другой стороны, зачем они должны быть? Зачем сырьевой стране, в которой все хорошо, которая может обеспечить достойную жизнь гражданам, устраивать гонку на выживание?..
«Государство», с которым борются либертариане, на самом деле и есть их собственный идеал, воплощённый в жизнь. Разумеется, не обошлось без компромиссов, но ядро современного демократического государства – вполне либертарианское. Что и вызывает всеобщее раздражение этим самым государством. Либертариане мечтают о «частных судах» - пожалуйста, нынешняя судебная власть более независима от слабых и бедных, чем от богатых и сильных.

Вы думаете, приватизированная судебная власть будет защищать тех, у кого нет собственности? Ограничит самодурство богачей, потому что будут конкурирующие между собой суды? Так ведь средневековая судебная власть была раздроблена на множественные юрикдикции. Человек мог выбирать, судиться ему у князь-епископа, у барона, у городской власти, у короля. Точнее, они выбирали между собой, кто из них будет его судить. Сейчас суды иногда обрушиваются на богача и сильного – но это и в Средние века случалось. Хотите множественности монетных систем? И это было в Средние века, а в античность так и подавно. Конкуренции частных армий захотелось? Так и это было. «Песнь о Роланде» о чем, по вашему?

Либертариане полагают, что всё можно отрегулировать, утверждая право собственности. Это всё равно, что полагать, будто истинность утверждения зависит от почерка или знаков препинания. Но все запятые могут быть расставлены верно, а фраза – враньё. Более того, в математической записи запятых вообще нет, а точность в них есть. Знаки препинания, кстати, вошли в европейскую культуру вместе с капитализмом.

Либертариане правильно говорят, что современный капитализм далек от идеала свободной конкуренции. Слава Богу! Свободная конкуренция в мире, где свобода жизни, свобода биологического существования ограничена болезнями, старостью, смертью, грехом, привела бы даже не к диктатуре разнообразных баронов, а к возвращению в мир охотников и собирателей, в мир господства бицепса и трицепса. Ведь человеческая цивилизация плод не силы, а ума. Свободная конкуренция на рынке – прекрасно, но товары и изобретения, которые предлагаются рынку, создаются не продавцами и не покупателями, а изобретателями. Продавец (а капиталист, даже в своей идеальной либертарианской форме, есть всего лишь продавец) не знает творчества и не понимает его, ведь он сам не творец, а всего лишь изобретатель. Дьявольская разница! Эдисон представляется капиталисту чем-то столь же неизбежным как воздух. Изобретатель будет всегда, творцов много, а вот гениальных продавцов мало. Это в точности отношение большевистских комиссаров к крестьянам, рабочим и интеллигенции. Организация (в виде центрального планирования либо в виде свободного рынка) всё, без неё погибнет собранный урожай, не выйдут в свет написанные книги. Творчества много, надо лишь только поддерживать механизм, который будет отбирать из сотворенного и изобретенного то, что нужно. Спрос – высший судья.

Скажите охотнику, что ему нужно одомашнить козла – он вас пристрелит, чтобы сэкономить время на охоту. Пристрелит из лука, не из ружья - ружье еще надо изобрести, и изобрели ружье не охотники и не военные, а очкарики. Вы сами займетесь одомашниванием животных? А с чего вдруг вам, охотнику, придет в голову такая странная мысль? С чего вдруг собирателю дикорастущих растений придет в голову идея от собирания перейти к выращиванию и селекции? Вы думаете, древние люди были интеллектуально слабее современных, коли у них ушли тысячи лет на одомашнивание животных и растений? Они были не глупее нас, поэтому и смогли совершить это, а жили они в достаточно либертарианском обществе, поэтому на это ушли тысячелетия, тогда как на зеленую революцию ХХ века ушло несколько десятилетий.

Либертарианин похож на фермера, который живет в убеждении, что правительство – это злобная придумка жидов и немцев, чтобы жировать на его счет, который держит в ежовых рукавицах детей и жену, который мечтает не платить налоги, чтобы зажить на славу в свободном союзе с другими фермерами. Медицина? Культура? Да наши деды безо всякой медицины были здоровее нас! А уж скрипочку с баяном на ежегодный фермерский праздник мы всегда соорудим.

Да нет, не соорудите. Скрипочку не фермер изобрел, а блудный сын фермера. Потом вернулся с голодухи, а струны с собой приволок и потихонечку щипал в сарае, пока его не застукали за этим делом и не заставили ублажать отцов. Предоставь фермера самому себе, убрав государство, врачей-евреев, изобретателей-очкариков, - и через пятьсот лет будет даже не стадо безволосых двуногих обезьян, а будет просто чистое поле и выбеленными косточками этих недообезьян, хуже всех животных на планете приспособленных к жизни – если исключить интеллект. А интеллект это не земля и не плуг, не ружье и не бревно, и попытка уравнять продукты интеллекта с прочими рыночными продуктами обречена на провал.

Классификация наук становится в тупик, когда речь заходит о человеке. «Науки о человеке», «гуманитарные науки» - это все какие-то ненастоящие науки. Начнешь эксперименты ставить вкупе с наблюдениями – ославят диктатором. Так и собственность – вроде бы все ясно, а как доходит дело до «интеллектуальной собственности», так ничего не ясно. Почему землю можно передавать тысячелетиями в рамках одной семьи, а лекарство от рака, книгу, мелодию надо в три поколения делать халявой?

Конечно, современные богачи много платят за хорошую медицину, но поверьте – ни один гипермиллиардер не имеет столько денег, чтобы заплатить полную цену, потому что полная цена жизни – сама жизнь. Кто вылечит миллиардера, тот имеет право и жить как миллиардер. Так гласит закон свободного рынка, господа! Конкуренция жизни и смерти. Не хочешь помирать – отдавай состояние либо сам изобретай.

Либертариане, что забавно, сами есть продукт цивилизации, в которой интеллекту отведено довольно почетное место. Ведь бухгалтер – а капиталист есть всего лишь бухгалтер, экономист, сумевший оседлать волну творчества – не пашет и не сеет, не стреляет (слава Богу!) и не изготавливает ничего, кроме разных схем. Он паразитирует на том, что изобрели другие, но паразитирование это довольно изобретательно.

Либертарианин – это бухгалтер, который рубит сук, на котором сидит его бухгалтерия и вообще капитализм. Потому что современное демократическое государство есть результат творчества – политического творчества миллионов людей. Результат невероятный, причудливый, забавный и даже трагикомический, но работающий, как метко сказано, лучше всех прочих. Капиталист возможен только в рамках такого государства, потому что воздух капитализма вовсе не деньги и не свобода, а – право. Интуитивно, конечно, капиталист ненавидит право, как владелец универмага ненавидит банк, выдавший ему кредит, но без банка и закона универмаг не продержится и часу, а его владелец вернется в свое природное состояние – будет на лавке у городского собора продавать чеснок с редькой. Картошку продавать не будет, ведь картошка – из Америки, Америку же открыли не капиталисты, а Колумб. Да, в надежде на прибыль, но он и без прибыли бы поплыл.

Да не хвалятся капиталисты тем, что деньги на многие открытия и изобретения дали они (короли, которые финансировали Колумба, уже были, скорее, капиталисты в королевском платье). Первично не финансирование изобретений, а изобретение – и чем важнее изобретение, тем оно менее зависит от финансирования. Животных одомашнили вообще бесплатно, на чистом энтузиазме. А свободный рынок пока даже таракана не приручил. Изобретателей отчасти выручает военное ведомство – как с кибернетикой и интернетом. Выручает, не более того, выручает, а потом постоянно мешает.

Разница между капиталистом и военным не так уж велика. Оба исходят из самых возвышенных побуждений – служить жизни! Оба приходят к убийству. Либертарианство и есть капитализм (к счастью, всего лишь воображаемый), который освободился от оков закона, от тирании демократии и – готов убивать ради собственности. Ведь капиталисту нужна не жизнь и не свободный рынок, а прибыль. Свобода для него лишь средство, и если есть возможность обойтись без этого средства – весьма разорительного – тем лучше. Отсюда его идеал – монополия. Один магазин в городе, торгующий башмаками – и всего отовариваются в нем. В этом отношении капитализм и большевизм соотносятся как бабочка и гусеница, точнее как полудохлая собака и дохлая собака. Задача демократического государства – не дать собаке сдохнуть, хотя она этого очень хочет.

Либертариане удобны и полезны как удобен и полезен скелет, по которому изучают анатомию. На либертарианине видно, что именно составляет сильную сторону капитализма, его суть – и как эта сильная сторона оказывается лимитирована другими. Суть капитализма – в умении договариваться. Капиталист без договора это всего лишь феодал. Меч вместо печати, - знаем-с, проходили-с. Умение вести диалог изобрели, конечно, не капиталисты, но они умело используют это изобретение. Свободный рынок – это рынок свободно договаривающихся людей. Потому и современный капитализм вовсе не есть «свободно-рыночная экономика», что свобода сегодня очень ограничена.

Свободу ограничивают с двух концов: капиталист старается ограничить свободу покупателя, изобретателя, клиента, чтобы увеличить свою прибыль, а покупатель, изобретатель, клиент старается ограничить свободу продавца на случай, когда деньги кончатся. Мало ли – болезнь, старость… Ну не хочет покупатель лечь и умереть, коли деньги кончились! Капиталист этого понять не может – нет собственности, так умирай. «У меня есть собственность, следовательно, я существую». Нет собственности – нет жизни. Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день получает прибыль или хотя бы приносит прибыль.

«Свободный рынок» есть противоречие по определению. Если человек идет на рынок, он уже несвободен. Если свободен – то есть, имеет все, нужное для жизни – то занимается не шоппингом, а любит, творит, путешествует, но это уже не на рынке. Самое страшное изобретение – не атомная бомба, а возможность прожить за чужой счет. Здесь лукавит либертарианин – и любой капиталист – когда говорит: «Не нравится предложенная зарплата – ищи другую работу». А где она, другая работа? Сегодня вполне мыслима ситуация с безработицей и в треть населения, и в две трети населения. Спасибо не фермерам, спасибо чудикам-изобретателям. Это они создали такой мир, в котором один может прокормить сотню. В этой сотне – и капиталист, и безработный, и интеллектуал. С точки зрения охотника и собирателя все они – тунеядцы, занимающиеся непонятно чем.

Современный мир – точнее, современный либертарианин - поразительно быстро забыл, что без такого странного изобретения как государственная поддержка неимущих люди попросту умирают от голода. Не худшие люди, между прочим! Может и великий изобретатель с голоду умереть – и никто, никогда, ни за какие деньги не повторит его изобретения, вот в чем кошмар! Как в живописи гениальные произведения не могут быть повторены даже при большом желании, так и в науке повторяются, совершаются иногда одновременно, лишь не самые грандиозные открытия. Мы никогда не узнаем, сколько потеряло человечество, когда от голода умер какой-нибудь задохлик, которого не взяли на работу бухгалтером – или когда его взяли на работу бухгалтером и у него не осталось времени и сил изобретать.

Накормить голодного – это не механический акт. Это первое условие диалога. Полноценное общение возможно только между людьми, которые не думают о еде, причем не только на сегодня, но и на завтра, и на послезавтра. Безработица – то есть, говоря другими словами – кормление не работающих людей – есть одно из величайших изобретений в мире. Конечно, без других изобретений оно может никуда не привести, как и колесо само по себе никуда никого не доставит. Но в сочетании с другими именно безработица помогает свободе быть. Экономической свободе, политической, духовной. Потому что «работа» - понятие абсолютно однозначное, когда речь идет о физических телах – это понятие абсолютно непонятное, когда речь идет о душах и сердцах.

Римский папа никакой работы не совершает, с точки зрения физика или протестанта. Он безработный, мошенническим образом вытягивающий из других деньги и только поэтому не претендующий на пособие по безработице. К Льву Толстому это тоже относится. Только римские папы спокойно относятся к своему положению, а Лев Толстой очень переживал и в конце концов сбежал из своего Ватикана – Ясной Поляны. Почему папу Льва XIII не помнят даже католики, и энциклик его не читают, разве что за деньги, а Льва Николаевича помнят и читают, даже если за «Анну Каренину» придется заплатить. Не потомкам Толстого, между прочим – книгоиздателям и книготорговцам… Такой вот жестокий к Толстому мир свободного рынка…

На самом деле, конечно, капитализм возник вовсе не из жажды прибыли. Капиталист тоже человек, ему нужна свобода и жизнь (именно в таком порядке), а деньги и для него лишь средство. Как и собственность – поэтому капиталист довольно легко нарушает права чужой собственности, а свою собственность «инвестирует» - то есть, рискует ею ради чего-то, что больше собственности. Феодал имел право инвеституры и право инвестиций, но за право инвеституры феодал сражался с мечом, а правом инвестиций никогда не пользовался. Потому что инвестиции куда рискованнее любого военного похода. А свободу и феодал любил не меньше капиталиста, он только риск не любил. Феодал ведь шел в бой не потому, что любил риск, а потому что был уверен в победе. Глупая уверенность, почему феодал в конечном счете и проиграл капиталисту.

Капиталист тоже человек, поэтому чужая свобода и чужая жизнь ему, к сожалению, не так важны, как они важны на самом деле. Общение редко стоит у человека на первом месте среди жизненных ценностей. А напрасно! Ведь семья и прочее – лишь средство выжить, а содержание-то где? Ну, будет у тебя семья, где все ходят насупленные, хмурые и друг с другом разговаривают в лучшем случае в стиле «ты, козел, чего сегодня поздно пришел». Но даже если в семье мир, то разве этого достаточно? На земле мир!

Капиталист тоже человек, поэтому есть два капитализма – нормальный и греховный. Нормальный капиталист как огня боится войны, ненормальный радуется войне. «Военно-промышленный комплекс» - нонсенс, возможен только «военно-антипромышленный комплекс», потому что война приносит большую прибыль сегодня и немногим, зато завтра и многим приносит большие убытки. Война не развивает технику, а калечит, война деформирует и, в конечном итоге, разрушает промышленность – не чужую, а свою. Война потому подрывает основы капитализма, что война немыслима без военной тайны, а где тайна, там возможен Александр Македонский, Наполеон, Эйзенхауэр, но свободный рынок там невозможен. Свобода есть, помимо прочего, свобода от тайны. И это прямо подводит к другому свойству свободы – свобода есть свобода от одиночества, замкнутости, неразделённости жизни.

Если человек попробовал счастья общения и диалога, он вступил на опасный путь, ведущий к каждому другому человеку. Но ведь надо же попробовать – а у большинства из нас на это не хватает времени, а времени не хватает не потому, что Бог мало времени настругал, а потому что времени у нас меньше, чем заботы о себе – заботы грубо-материальной и уже потому бесчеловечной и по отношению к себе, и по отношению к другим.

* * *

Один из пороков либертарианства и капитализма в целом был явлен в России 1990-х годов, когда правящая элита устроила "распил" страны. До этого, конечно, тоже элите всё принадлежало, но формально - по почерку и знакам препинания - надо было делиться с идиотами и быдлом. Тут с этим покончили. Частные армии, частные суды, частная собственность. Никакой науки, разумеется - предпринимателю не нужна наука.

И стало как в одном научно-фантастическом рассказе про Землю, которой добрые инопланетяне подарили аппаратики, дублировавшие любой предмет. Сунул бриллиант - будет бриллиант, сунул книгу - будет книга. Правда, чут-чуть, на полпроцента качество станет поплоше. Бриллиантик не такой яркий и хрупкий, у книги буковки не такие отчетливые. Оригинал тоже немножко ухудшался от воздействия мультипликатора. Ну, это можно и потерпеть, ведь немножечко! В итоге через тысячу лет Земля превратилась в пыльную провинцию, где всё было просвечивающее, дышащее на ладан, рассыпающееся. Ученые исчезли вообще - кому они нужны, если все можно получить через аппаратик. Книги исчезли. Бриллиантики, правда, ещё держались - во-первых, они прочнее книг, во-вторых, оказалось, что они не слишком-то и нужны. Питались тем, что выловят из речки или поймают в лесу. Культурных растений не осталось, но аппаратики пока ещё производили съедобные копии буханок тысячелетней давности.

Такова судьба общества, в котором не находят времени думать и денег для мыслителей, потому что надо торговать, делать карьеру, получать прибыль.

* * *

Есть в капитализме одна неявная догма. Догма эта этическая, из разряда готтентотской морали. "Хорошо, когда я объединяюсь с подобным себе, безнравственно, когда другой объединяется". Капиталисты имеют право объединяться - вот у наёмных работников этого права нет и быть не должно. Потому что они - собственность, а у собственности одно право - делать то, за что платит собственник. Вот собственник - это, конечно, дело другое. У него есть собственность, это доказывает, что собственник умница и, в общем-то, святой человек, совершенство. Поэтому он с другими собственниками вполне может объединиться - это и будет "общество", "общее благо".

Общее благо собственников. А у кого собственности нет, те пусть наслаждаются жизнью под руководством тех, у кого собственность есть. А если неимущие вздумают объединяться, то это - бунт, революция, безобразие.

Омерзительно? Это ещё не самое гнусное в капиталистическом идеале. Самое гнусное - отождествление собственности и ума, собственности и знания. Происходит элементарное переворачивание действительности. "У меня есть собственность, потому что я образован и умён". На самом деле, собственники монополизируют хорошее образование (об уме вообще помолчим - он у всех примерно одинаков, как утверждают очкарики-ботаны) и выдают это образование за ум и знания. Да не ум это, напротив - часто это притупление ума. Да и знания того-с... фиктивные. Но человек, который мог бы это доказать, сидит и молчит, потому что он - на жалованьи у лгуна и невежды. К тому же подлинно образованный человек как раз не делает из образованности кумира и знает, что свобода человека гарантируется, наряду с прочим, несовпадением образованности и ума, образованности и нравственности, образованности и места жительства, так что любой избирательный ценз - опасный вздор именно с точки зрения хорошо образованного человека.

http://krotov.info/

Последний раз редактировалось VladRamm; 02.08.2014 в 02:52. Причина: Опечатки-с...
Ответить с цитированием
  #4  
Старый 02.08.2014, 00:58
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 21,767
По умолчанию Юлия Латынина: Почему я не демократ. Манифест...

Нажмите на изображение для увеличения
Название: 3782.jpg
Просмотров: 162
Размер:	5.2 Кб
ID:	12251
Почему я не демократ.
Манифест разочарованного интеллигента

Back in the USSR

В 1991 году для меня, как и для всякого советского интеллигента, мир делился на две части: с одной стороны — открытое общество, с другой — его враги. На Западе — рынок и демократия, в СССР — плановая экономика и тоталитаризм.

Казалось само собой очевидным и не требующим обоснования, что если дать народу свободу и всеобщее (а какое же еще? Все остальное фашизм) избирательное право, то рынок и демократия, свобода экономическая и свобода политическая воцарятся сами собой.

В 1991 году России дали демократию. Сейчас, в 2014-м, когда я пишу эти строки, в России правит диктатура, от которой страна гниет на глазах. После 15 лет беспредельной коррупции, раздела страны между друзьями, тотальной деградации силового аппарата, медицины и образования, после российско-грузинской войны, аннексии Крыма и потери места в «Восьмерке», 88% избирателей одобряют действия Путина.

Мы живем в стране, где массовый избиратель голосует за Путина. Мы живем в стране, где благодаря всеобщему избирательному праву в 1999 году мы выбирали между Путиным и Лужковым. Мы живем в стране, где в 1996-м, если бы народ «выбирал сам», к власти пришел бы Зюганов.

И все равно «полезные идиоты» твердят, как мантру: «Демократия — это хорошо», «без демократии не может быть свободы», «кто против демократии — тот фашист».

Но может быть, Россия — это какая-то особая страна? Приход Путина к власти в результате демократического голосования, его высокие рейтинги, поддержка большинством его борьбы против пиндосов, «грузинских фашистов», «эстонских фашистов», «украинских фашистов» — это какая-то случайная аберрация, а в других странах дело обстоит иначе?


Страны бывшего СССР

Увы — но та участь, которая постигла Россию, постигла все страны бывшего СССР, кроме Балтии. В Казахстане правит Назарбаев, в Белоруссии — Лукашенко, в Киргизии уже сменилась третья диктатура.

Все эти диктатуры пришли к власти в результате демократических выборов, и наивно говорить, что белорусы, голосуя за Батьку, голосовали не за диктатора — Батька стал ровно таким правителем, как и обещал. Мелкий уголовник, «золотой батон» Янукович пришел к власти в Украине именно в результате всеобщего избирательного права.

Но самое печальное случилось в Грузии. Там после масштабных рыночных реформ Михаила Саакашвили, ломавших сами каноны патерналистско-криминального грузинского общества, грузинский народ проголосовал за патерналистско-криминальную партию Бидзины Иванишвили с говорящим названием «Грузинская мечта».

«Не надо нам вашей свободы, порядка и рынка, — сказал грузинский избиратель. — Нам нужен политик, который каждому пообещает подарить стиральную машину». И то, что это ложь, избирателя не волновало. Еще раз: грузинского избирателя не обманывали и не принуждали. Большинство грузинского народа вполне сознательно проголосовало против свободы, рынка и самостоятельности, за патернализм и криминал.

Но может быть, СССР — это какое-то трагическое исключение? Народы бывшего СССР не приспособлены для демократии, а во всем мире дело обстоит иначе?


XX век: Африка и Азия

Посмотрим на другие страны третьего мира. В Африке и в Латинской Америке на протяжении всего XX века мы наблюдаем примерно то же, что в странах СНГ.

Демократические выборы в этих странах не приводят к рынку. На выборах обыкновенно побеждает демагог, который обещает беднякам раздать как можно больше. После выборов демагог превращается в диктатора. Как пошутил Ян Смит, глава Родезии, «формула африканской демократии очень проста — один человек, один голос, один раз».

Вот несколько самых разительных примеров.


ЮАР

К началу 1990-х ЮАР была страной первого мира — для белых, разумеется. На нее приходилось 40% ВВП всех африканских стран южнее Сахары. После того как в 1994 году в стране был отменен апартеид и прошли всеобщие выборы, ЮАР превратилась в страну даже не третьего, а четвертого мира. Доход среднего южноафриканца упал на 49%, доходы беднейших слоев населения — на 50%.

Рухнуло все: экономика, сельское хозяйство, добыча сырья; безработица достигла 40%, обогатились только приближенные к власти бывшие революционеры и руководители профсоюзов, в одночасье ставшие миллиардерами. Целые районы Кейптауна и Йоханнесбурга превратились в буквальном смысле в руины, в которых можно снимать фантастический фильм о планете, пережившей ядерную катастрофу. Представьте себе небоскребы, физически занятые стадом людей, которые разводят костры в ванной и гадят в лифтовые шахты, пока они не наполняются доверху, после чего стадо откочевывает в следующий небоскреб.

По уровню образования страна опустилась на 143-е место из 144, по уровню убийств стала одной из первых в мире.

ВИЧ-инфицированные составляют 25% от населения, при этом президент ЮАР Табо Мбеки утверждал, что СПИД — это выдумка белых расистов с целью закабаления черного населения, и его на самом деле нет. Следующий президент ЮАР, многоженец Джейкоб Зума, изнасиловал прямо в своем кабинете женщину, о которой он знал, что она ВИЧ-инфицирована, а когда на суде его спросили, какие меры предосторожности он принял, ответил, что потом он подмылся.

При этом в глазах «мировой общественности» ЮАР по-прежнему остается сверкающим примером триумфа спасительной Демократии над ужасным Апартеидом. Отношение мировой либеральной общественности к проблеме ЮАР лучше всего можно проиллюстрировать историей американки Эми Биел. 26-летняя Эми Биел в 1993 году (в год отмены апартеида) приехала в Южную Африку помогать негритянскому населению на предмет всеобщих выборов. Когда она ехала в машине со своими чернокожими друзьями, на нее напала толпа с криком: «Один белый — одна пуля!» Ее вытащили из машины и убили. Убийцам дали 18 лет, но они обратились в комиссию правды и примирения, которую учредил Нельсон Мандела.

Комиссия оправдала убийц — на том основании, что они были очень разгорячены митингом, на котором призывали убивать всех белых, убийство Эми Биел, по мнению комиссии правды и примирения, было серьезным политическим месседжем, вызванным угнетением и несправедливостью. В Африку приехали родители Эми Биел. Они тоже просили об оправдании убийц. Они учредили Фонд памяти Эми Биел. Двое из ее убийц сейчас работают в фонде.

Напомню, что зулусы, которые составляют сейчас большинство в ЮАР, отнюдь не являются коренным населением ЮАР. Они появились в Южной Африке в XIX веке, во многих местах — позже европейцев. Их появление сопровождалось так называемым мфекане — тотальным геноцидом, при котором все взрослые мужчины покоренного племени истреблялись, а женщины и дети обращались в рабство. Когда возможно, мфекане распространялось на европейцев.

Возникает вопрос: может быть, убийство Эми Биел, лозунги «Один белый — одна пуля!», убийства фермеров, (которых убивают в ЮАР в три с половиной раза чаще, чем любую другую категорию населения, причем убийства сопровождаются многочасовыми пытками) — это не тяжкое наследие апартеида? Может быть, это продолжение традиций мфекане?


Зимбабве

В отличие от ЮАР, в соседней Родезии не было апартеида. В ней был только имущественный и образовательный ценз, и белое меньшинство страны способствовало развитию и образованию черного большинства. Однако под давлением Запада и сторонников всеобщего избирательного права в 1980 году в стране были проведены всеобщие демократические выборы, в результате которых к власти пришел Роберт Мугабе.

За 34 года своего правления Роберт Мугабе превратил «житницу Африки» в царство нищеты и СПИДа. Страна, являвшаяся одним из крупнейших в мире экспортеров зерна, перешла на гуманитарную помощь, инфляция составила миллиарды процентов, продолжительность жизни упала с 59 до 49 лет, а ВВП с 1980-го по 2007-й уменьшился в три с половиной раза, притом что население возросло с 7 до 12 млн человек.

При этом 88-летний Мугабе последний раз — в 2013 году — совершенно честно победил на всеобщих выборах. Зимбабвийский избиратель хорошо знает, что все бедствия в экономике страны происходят не от Мугабе, а от того, что проклятый Запад хочет поставить на колени Зимбабве, которая при отце нации Мугабе встала с колен, и что вся оппозиция в стране финансируется проклятым Западом.


Венесуэла

В 1999 году к власти в Венесуэле в результате всеобщих демократических выборов пришел Уго Чавес. Уго Чавес стал строить в стране «боливарианскую экономику». Он начал с национализации крупных нефтяных компаний и закончил установлением «справедливых цен» на товары. В стране немедленно начался дефицит предметов первой необходимости, в котором Чавес обвинил «торговцев, прячущих товары», и империалистических врагов боливарианской республики. В стране был установлен официальный курс песо к доллару, который не имел ничего общего с реальным. Он привел к возникновению черного рынка и к тому, что приближенные к власти люди, имеющие возможность обменивать доллар по официальному курсу, в одночасье становятся миллионерами.

Все это не помешало преемнику Чавеса — его бывшему шоферу Николаю Мадуро — победить на всеобщих выборах. Мадуро объявил своим избирателям, что Чавес был отравлен проклятыми империалистами и что он явился ему после смерти в виде птицы, — и продолжил политику Чавеса. Рухнувшую инфраструктуру страны (во время избирательной кампании постоянно случались перебои с электричеством) Мадуро объяснял диверсиями со стороны оппозиции, финансируемой империалистами из США, которые хотят уничтожить боливарианскую революцию.

В магазины Венесуэлы была введена армия. Солдаты за прилавками распродавали товары по ценам, назначенным государством. Отсутствие после этого новых товаров было объявлено результатом происков «спекулянтов» и «врагов народа». Когда средний класс восстал, Мадуро нанял головорезов для убийств протестующих, при этом публично заявляя, что протестующие убивают себя сами, чтобы скомпрометировать боливарианскую революцию.


Таиланд

К концу XX века Таиланд являлся стремительно развивающейся страной. Однако в 2001 году здесь прошли всеобщие выборы. Популистские лозунги и скупка голосов избирателей привели к власти миллиардера Таксина Чинавата. Миллиардером бывший полицейский г-н Чинават стал благодаря коррупции: он поставлял полиции и правительству мобильники, а заодно пропихнул закон, согласно которому покупка мобильника в Таиланде сопровождалась покупкой услуги связи его (весьма дорогой) компании-провайдера.

За пять лет премьерства г-н Чинават многократно увеличил свое состояние, пока в 2006-м не был изгнан военными. Однако в 2011-м в Таиланде снова прошли всеобщие выборы, в результате которых избиратель выбрал сестру изгнанного Чинавата, и Таксин Чинават стал управлять страной по скайпу.

Первым результатом возвращения Чинаватов к власти стала так называемая «рисовая схема», затеянная, чтобы привлечь голоса массового избирателя — бедных фермеров Севера. В 2011 году Таиланд занимал около 70% мирового рынка риса, и правительство Чинаватов решило скупить рис у крестьян по двойной цене. Таким образом правительство надеялось добиться их благосклонности. Оно рассчитывало отбить деньги, устроив нехватку риса на мировом рынке и подняв на него цены.

Увы, с этими эпическими планами покорения мирового рисового рынка произошло то же самое, что с эпическими планами Путина по посадке Европы на российскую газовую трубу, — они накрылись медным тазом. После того как Таиланд устроил на мировом рынке дефицит риса, Индия увеличила его производство и заняла место Таиланда. Цены не поднялись, а вдвое упали. Тайское правительство не смогло продать рис ни по двойной, ни даже по обычной цене, и он сгнил в закромах. По крайней мере 8 млн тонн украдено, остальные сбыть невозможно, потому что никто на мировом рынке не хочет покупать позапрошлогодний рис, хранившийся в сомнительных условиях. Схема принесла тайской казне несколько миллиардов долларов убытка, а одними из главных бенефициаров схемы оказались прямые конкуренты Таиланда — Камбоджа и Вьетнам, крестьяне которых привезли свой рис через границу и продали его тайскому государству по двойной цене. В 2013-м правительство продолжало закупать рис, но уже за него не платило.

В стране начались столкновения между буржуазией, требующей отставки Йинглик Чинават, и большинством, поддерживающим популистский курс властей. В конце концов, тайская армия снова взяла власть в свои руки, уволила премьера и запретила любые демонстрации.

Как было и с Венесуэлой, большинство западных комментаторов в лучшем случае предпочло проигнорировать феномен восстания рыночных слоев общества против демократии. В худшем случае протестующих обзывали «фашистами». Протест буржуазного меньшинства против популистского большинства не вписывался в современную мантру о «демократии, которая всегда ведет к рынку и процветанию».

Если можно, я сейчас — для экономии времени — даже не буду касаться Ближнего Востока и исламизма. Я не буду касаться Палестины, где в результате демократических выборов к власти пришел ХАМАС и где абсолютное большинство населения считает, что: а) всех евреев надо уничтожить; б) агрессорами являются не палестинцы, а евреи. Я не буду касаться Египта, где, по разным опросам, от 62 до 90% населения одобряло атаку на башни-близнецы, при этом 39% одновременно были убеждены, что ее устроили проклятые евреи, чтобы скомпрометировать мирный ислам.

Я могла бы множить и множить примеры, но совершенно ясно, что я хочу сказать. ЮАР, Зимбабве, Венесуэла, Таиланд — для всех этих стран всеобщее избирательное право явилось катастрофой, как политической, так и экономической. Демократия отнюдь не привела к свободе и рынку. Как и в России, она привела к массовому мракобесию, коррупции и диктатуре.


Феномен бедных стран

Самое удивительное, что современные левые либералы имеют для этого политкорректное объяснение. «Демократия, — объясняют нам, — не выживает в бедных странах».

«A democracy can be expected to last an average of about 8,5 years in a country with per-capita income under $1000 per annum… and 100 years between $4000 and $6000… Above $6000, democracies are… certain to survive, come hell or high water», — пишет классик современной левой политологии Адам Пржеворский.

У этого объяснения есть та простая проблема, что оно неверно (даже не считая проблемы богатых петрократий). В 1948 году доход бывшего узника Освенцима, приехавшего в Палестину, вряд ли превосходил доход арабского феллаха из соседней деревни. Тем не менее израильтяне построили демократическое общество, а палестинцы — тоталитарное государство, где по телевизору показывают мультфильмы, как убивать евреев. Видимо, дело не только в ВВП.

Но самое главное — другое. Если демократия не выживает в бедных странах — то что же им, бедным, делать?

Возьмем, к примеру, ту же самую Родезию. Как я уже сказала, в ней не было апартеида и белое меньшинство делало все, чтобы образовать и возвысить черное большинство. Тем не менее мировая леволиберальная элита во главе с тогдашним президентом США Джимми Картером сделала все, чтобы смешать родезийцев с грязью и навязать им всеобщие выборы. Всякие попытки белого меньшинства апеллировать к здравому смыслу решительно пресекались.

«Полезные идиоты» добились, чего хотели. Зимбабве не просто погрузилась в хаос: у нее нет будущего. Ситуация неисправима: белая элита, которая еще в 70-х учила, лечила, преподавала будущей черной элите, эмигрировала или была убита, и новую элиту создать неоткуда.

Заметим, что «полезные идиоты» сломали жизнь не только белым угнетателям: они сломали жизнь черному большинству. Кто-нибудь из них извинился за это? Вы слышали, чтобы Джимми Картер признался: «Извините, ребята, мы ошиблись. Мы требовали всеобщих выборов, но мы забыли почитать Адама Пржеворского и сообщить вам, что в бедной стране они приводят к диктатуре»?

Увы, нет. До сих пор, когда речь идет о том, что делать бедной стране, чтобы построить процветающую экономику, Запад, ЕС, ООН и так далее хором отвечают: «Провести всеобщие демократические выборы».


Запад

Согласно все тому же Адаму Пржеворскому, если в бедной стране с демократией обстоит неважно, то уж вот в богатой стране демократия выживет, come hell or high water.

Еще недавно это казалось самоочевидным, однако ситуация меняется на наших глазах. Европейский долговой кризис не является ни финансовым, ни экономическим. Он является кризисом модели самоуправления общества, при которой граждане потребляют больше, чем производят, а политики обещают больше, чем могут дать.

Европа стагнирует на глазах под лавинообразным увеличением числа всяческих комиссий, лицензий, разрешений, предписаний, субсидий, искажающих рыночные стимулы, и ограничений, де-факто наложенных на тот самый рынок, который демократия якобы должна поддерживать. При этом политики прекрасно знают, что надо делать, — они просто не знают, как в таком случае выиграть следующие выборы.

Получается, что в бедных странах демократия приводит к диктатуре, в богатых — к финансовому кризису и раковому разрастанию бюрократии.


Как же они стали богатыми?

Естественно задать себе вопрос: если даже в богатых странах демократия приводит к кризису — то как же эти страны стали богатыми?

Это очень важный вопрос, потому что нам все время говорят про «демократические традиции Европы». В романе Оруэлла «1984» партия, как известно, изобрела паровую машину. Современный леволиберальный дискурс ненавязчиво дает понять, что паровую машину изобрела демократия.

Несомненно, демократические традиции в истории Европы, восходящие еще к Афинам, существуют (к ним мы вернемся попозже). Однако парадокс заключается в том, что современные системы всеобщего избирательного права существуют в Европе меньше 100 (а в большинстве стран — и меньше 50) лет. Иначе говоря, Европа стала на путь промышленной революции не при демократии.

В Европе XII—XIX веков были самоуправляющиеся города — например Флоренция или Венеция. Были страны, в которых голосовали налогоплательщики, например США или Великобритания. Были абсолютные монархии. А вот демократии, то есть всеобщего избирательного права, — не было. И не просто не было — ее не было принципиально.

В Венеции страх, что народ будет участвовать в управлении, был совершенно системообразующим фактором при создании системы управления государством. Во Флоренции popolo minuto был исключен из правления коммуной по принципиальным соображениям. В Великобритании и США в XVIII—XIX веках право голоса, при всех оговорках, принадлежало только налогоплательщикам. Когда Джон Локк в 1669 году писал конституцию Каролины, он предоставил право голоса только тем, кто имел 50 акров земли. Когда в 1848 году в Лондоне чартисты собрались требовать всеобщего избирательного права, то власти в ужасе вооружили полгорода, а командовать сражением поставили престарелого герцога Веллингтона.

Чем же все эти люди, такие разные — от членов венецианского Совета Десяти до американских отцов-основателей, — руководствовались в своей неприязни к всеобщему избирательному праву?

Ну для начала — хорошим знанием истории.


Античность

Те самые «демократические традиции» действительно были существенно представлены в истории античного мира — как греческих полисов, так и Рима.

Следует иметь в виду, что эта история была чрезвычайно многообразна. Полисы были невелики, но число их было обширно, и история Греции не была историей Афин или историей Спарты — это была история десятков государств, из которой вытекали любопытные и важные закономерности.

Закономерности эти заключались в том, что античные историки, все до единого, не очень уважали демократию. То, что власть толпы обыкновенно влечет за собой передел земли, прощение долгов и кончается тиранией, «едва толпа находит себе вожака», — было общим местом всех историков, от Геродота до Диодора Сицилийского. Половина «Жизнеописаний» Плутарха как раз и посвящена безумствам толпы. Другая половина — безумствам тиранов.

Отцы-основатели в XVIII веке, английские либералы в XIX веке читали у того же Плутарха, как перед Саламином афиняне, собравшиеся в бой, потребовали от своего полководца Фемистокла принести в жертву знатных персов, случайно захваченных им перед тем в плен. Тщетно Фемистокл противостоял суеверной толпе: толпа настаивала, пока не получила свое.

Они читали, как афинские граждане, получив в дар от египетского царя некоторое количество зерна и решив разделить его между гражданами, продали в рабство около трети тех, кто до этого считался гражданами, чтобы зерна на душу гражданина вышло побольше. 14 тысяч афинских граждан продали в рабство своих братьев и племянников — просто чтобы халявы было чуть побольше.

Они читали, как та же самая афинская толпа преследовала и изводила Перикла, — именно потому, что Перикл не стал тираном. Если бы он стал тираном, они бы его обожали, как нынешняя толпа обожает Мадуро или Мугабе.

Но он не стал тираном, и демагоги каждый день придумывали новый повод, как бы придраться к Периклу. Толпа изгнала его учителя Анаксагора. Толпа предъявила обласканному им Фидию обвинение в краже золота, которым была покрыта статуя Зевса Олимпийского. По совету Перикла Фидий обложил статую листами, которые легко было снять. Листы сняли и взвесили, недостачи не было, но вздорная толпа изгнала Фидия все равно. Когда толпа стала докапываться до Аспазии, и Перикл понял, что следующим будет он, — он сделал то единственное, что ему оставалось, чтобы удержаться у власти: развязал Пелопонесскую войну.

Возможно, многие помнят трагедию Шекспира «Кориолан» — о знатном римлянине, предавшем свой город и ушедшем к тогдашним врагам Рима — вольскам. Кай Марций Кориолан был фанатичным приверженцем войны и чести, человеком, который с детства посвятил себя одному — ратным подвигам во имя родного города. Он упражнял свое тело и закалял свой дух, как нынче какой-нибудь олимпийский атлет, и он соединял полководческий талант с запредельной, почти нечеловеческой храбростью: ему случалось брать города чуть ли не в одиночку, врываясь в ворота вслед за бегущим врагом, и, собственно, прозвище Кориолан он получил как раз после захваченного таким образом городка Кориолы.

Что же заставило этого фанатичного патриота перейти на сторону врагов Рима? Толпа. Сначала толпе не понравилось, когда Кориолан предложил продать, а не раздать присланный римлянам из Египта хлеб. Но основное обвинение, которое плебс выдвинул против Кая Марция Кориолана и которое привело к его изгнанию, звучит поистине фантастично. Кориолан созывал народ в военный поход. Народ не пошел; Кориолан отправился в набег вместе с немногочисленными друзьями и клиентами и вернулся с богатой добычей. Так вот: на форуме народ обвинил Кориолана в том, что добычу из этого похода Кориолан разделил с теми, кто отправился с ним в поход, кто умирал и убивал вместе с ним, — а не с народом, который отказался с ним идти.

В ответ на такое обвинение, как пишет Плутарх, Кориолан растерялся и не знал, что возразить, и действительно — что?

Бесспорно, «демократические традиции» в античной Европе были представлены в полной мере. Однако ни античные историки, ни их более поздние читатели не воспринимали демократию как нечто безупречное. Античная демократия ассоциировалась с прощением долгов, переделом земель и тиранией, и в этом смысле за 2 тысячи лет, как показывает пример Николаса Мадуро или Роберта Мугабе, в человеческом обществе мало что изменилось.
Ответить с цитированием
  #5  
Старый 02.08.2014, 01:00
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 21,767
По умолчанию Манифест разочарованного интеллигента. Окончание

Средние века

Средневековые европейские коммуны были устроены совсем по-другому, нежели античные полисы. Однако чем кончается господство большинства, было хорошо известно и их лидерам.

В истории Венеции абсолютно все попытки переворота и установления единоличной диктатуры — от Бахамонте Тьеполо до дожа Марино Фальери — были связаны именно с апелляцией к народу, «у которого украли свободу». В истории Флоренции все проходимцы — например, Вальтер де Бриенн, герцог Афинский, — добивавшиеся единоличной власти, пытались опереться на «тощий народ».

Прекрасной иллюстрацией того, как выглядит господство народа в одном, отдельно взятом городе, могло служить восстание в Неаполе в 1647 году, когда местное население взбунтовалось против ненавистного испанского наместника герцога Аркоса. Зачинщиком бунта стал молодой бедняк Мазаньелло, который после того, как герцог Аркос ввел налог на фрукты — основную пищу бедняков, — швырнул на рынке свою корзинку с фруктами под ноги сборщику налогов.

В течение следующих трех дней Мазаньелло был владыкой черни, грабившей дома богачей. На четвертый день посередине главной площади стояла плаха, где казнили врагов новоиспеченного заступника народа, на пятый день Мазаньелло братался на балконе с герцогом Аркосом, и у него окончательно снесло крышу: он носился во весь опор по улицам, давя тот самый народ, который и был опорой его власти. На седьмой день Мазаньелло убили: на восьмой толпа носила его труп на руках.

Другим показательным примером безумств и суеверий толпы мог служить Рим.

Так уж случилось, что Рим в Средние века был наиболее люмпенизированным городом мира. Незаработанное богатство, так или иначе стекавшееся со всех европейских стран в виде десятины; проститутки обоего пола, воры и уголовники, паразитировавшие на паломниках, сами паломники (большею частью это были люди, совершившие преступление и не гнушавшиеся повторять преступления по дороге, ибо приезд в Рим искупал все) — все это превращало Рим в город, где господствовали знатные семьи — и толпа, которую они прикармливали.

В X—XI веках Папа Римский избирался фактически толпой — то есть знатными семьями, которые раздавали толпе хлеб. Период этот носит в истории красноречивое название «порнократии», а наилучшим его выразителем является история 18-летнего папы Иоанна XII. «Этот достойный внук Марозии, — писал о нем Гиббон, — жил в открытом прелюбодеянии со знатнейшими женщинами Рима, Латеранский дворец был превращен в школу для проституток, и насилие, учиняемое им равно над девственницами и вдовами, заставляло паломниц женского пола воздерживаться от посещения святилища Св. Петра, дабы не быть изнасилованными его преемником».

Риму в это время угрожал король Беренгар. Для отражения его Иоанн XII призвал на помощь германского короля Оттона, которого сам же короновал императором. Оттон, сумрачный тевтон, имевший высокие понятия о долге правителя, был изумлен характером короновавшего его юнца. С изумлением он слышал рассказы о многочисленных убийствах, совершаемых прямо на глазах свидетелей, о подожженных домах, попойках, о том, как христианнейший папа во время игры в кости клянется Юпитером и Венерой.

В конце концов, Оттон сместил папу — и тогда римский народ поднялся на защиту развратника и убийцы Иоанна против чужака-германца. Первое восстание было подавлено, однако, когда Оттон покинул Рим, Иоанн с триумфом вернулся. Народный любимец отрубил носы, языки и руки всем, кто осмелился называть его прелюбодеем и убийцей. Народ ликовал; в 964 году 27-летний папа Иоанн скончался от инсульта, вызванного излишествами, в постели с женщиной.

Однако, пожалуй, самой яркой картиной народного безумства может служить история, произошедшая в 1527 году — история разграбления Рима протестантскими наемниками Карла V.

Так уж получилось, что, когда папа Климент (мало любимый римлянами и выказавший в ходе войны редкую бездарность) воззвал к народу и попросил его объединиться для защиты города, то толпа… встала на сторону приближающихся мародеров. Она набросилась на защитников города и помешала им взорвать мосты через Тибр. В совершеннейшем безумии чернь почему-то полагала, что если оборванные, голодные, переставшие подчиняться командирам и ненавидящие «папистов» протестантские войска войдут в Рим, то ничего страшного не произойдет, и вожаки ее даже вознамерились отправить собственных послов к ландскнехтам.

Реальность была, конечно, ужасна: Рим был не просто разграблен — он был фактически уничтожен. Только 6 мая 1527 года голодная и фанатичная солдатня убила 8 тысяч человек; двери разграбленных лавок срывали с петель, кольца срубали вместе с пальцами, монахинь передавали друг другу на поругание, на одной из фресок Рафаэля пикой написали имя Мартина Лютера.

Мне могут возразить, что я выборочно подбираю истории: безумное поведение толпы в Риме в 1527 году, безумное поведение толпы в Неаполе в 1647-м.

Проблема заключается в том, что в Средневековье господство толпы было очень недолговечным событием. Монархи и тираны могли быть умными, а могли быть глупыми. Могли править десятилетиями, а могли, вследствие своей глупости, слететь с трона через несколько месяцев. Единоличные властители были умны иногда, выборные правительства — почти всегда, но то, что выборные правительства выигрывали в рассудительности, они обыкновенно проигрывали в военной мощи. Что же касается народа — то он не правил никогда. Немногие случаи, когда народ приходил к власти, — как во Флоренции во время восстания чомпи в 1378-м или в Риме перед штурмом в 1527-м, — были настолько катастрофичны, что долго народ не правил.


Новое время

Второе, чем руководствовались все эти люди — от венецианских грандов до Локка и Джона Стюарта Милля, — был элементарный здравый смысл. Они, попросту говоря, считали, что состоятельный человек оберегает свое имущество, а нищий думает о том, как заполучить чужое. Они считали, что нищие и необразованные люди не обладают в среднем таким горизонтом планирования, которым в среднем обладают те, у кого есть имущество, образование и социальный статус.

Они также считали принципиально, что масса не в состоянии совершать открытия и изобретения и что мнение невежественного большинства не может служить путеводной звездой. Короли и императоры вдруг перестали слушать проповедников и начали переписываться с учеными. Для энциклопедистов важным стало не «мнение большинства», а научная истина.

К середине XIX века сторонники прогресса и противники демократии сформулировали свои претензии кристально ясно: чистая демократия «incompatible with personal security or the rights of property» (Джеймс Мэдисон), и ее уничтожит «болезнь под названием социализм» (лорд Эктон). Для обоснования данной точки зрения у них имелось обширное античное и средневековое досье.

Но, может быть, они были неправы? И с развитием технологий и прогресса в Европе появилось что-то, что превратило господство толпы из катастрофы — в благо?

Давайте присмотримся повнимательнее.

Первой в истории современной Европы всеобщее избирательное право ввела Франция в 1789 году. Дело тут же кончилось гильотиной.

Следующий раз всеобщее избирательное право было введено, опять-таки во Франции, в 1848 году. Дело кончилось императором Луи Бонапартом. Для объяснения его успеха на выборах Карл Маркс даже придумал поразительное слово, очень много объясняющее в демократических механизмах: «люмпен-пролетариат». «Луи Бонапарт, — писал Маркс, — был императором, за которого проголосовал жаждущий сильной руки люмпен-пролетарий».

Еще более удивительна следующая страна, которая ввела если не всеобщее избирательное право, то радикально снизила ценз, — это была Германия при Бисмарке. Железный канцлер снизил ценз, чтобы заменить либеральное меньшинство патриотическим большинством. Чтобы рейхстаг ответственных налогоплательщиков стал рейхстагом безмозглых патриотов.

В 1895 году имущественный ценз был резко снижен на выборах мэра Вены. В результате в космополитической, многонациональной имперской Вене победил антисемит-протонацист Карл Люгер. Император Франц-Иосиф был настолько шокирован, что два года отказывался утверждать его в должности.

Одна из аксиом современного леволиберального дискурса гласит, что «развитие рынка сопровождалось развитием демократии». Чем более экономически свободным было население, тем больше был его запрос на демократию.

К сожалению, эта аксиома мало соответствует реальности: взрывной рост демократий случился в Европе не в связи с ростом экономической свободы, а после Первой мировой войны. В истории человечества право голоса всегда в конечном итоге принадлежало тому, кто воюет. Массовые армии Первой мировой кончились массовой демократией.

По всей Европе — Великобритании, Германии, Италии, Испании, России, Болгарии, Польше, Югославии, Румынии, Греции, Венгрии, Португалии — прокатилась волна или революций, или радикального снижения избирательных цензов. В связи с этим в 1918 году американский президент Вудро Вильсон заявил о начале эры демократии в мире. «Democracy seems about universally to prevail». Или в переводе с Вудро Вильсона на Ортегу-и-Гассета: «Вся власть в обществе перешла к массам».

Давайте посмотрим, что случилось с этой democracy через 10 лет.

Источник 1, Источник 2

http://www.echo.msk.ru/blog/novaya_gazeta/1370692-echo/
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 19:24.


Powered by vBulletin® Version 3.7.3
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot