Показать сообщение отдельно
  #2  
Старый 10.01.2021, 01:58
VladRamm VladRamm вне форума
Совладелец
 
Регистрация: 20.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 26,014
По умолчанию Лилия Шевцова про ушедший «Год Апокалипсиса». Окончание

Хабаровск стал привычным, как Минск по выходным. Все привыкли. Норма. Или динамика всё же нехорошая для системы?

— Хабаровск стал шоком. Потом неприятным событием. Потом событием, которое решили переждать. Но Беларусь делает Хабаровск серьезным предупреждением. Заставляет думать об устойчивости системы. И Хабаровск — это тест. Мы видим два противоположных ответа на вопрос об устойчивости. Одни говорят: «грядет революция», «система себя подрывает». Это да. Но насколько реально ее падение? Машина тарахтит, но едет. Пусть и непонятно, в какую сторону. Другие уверены: система устойчива, и ее надолго хватит. Ведь оппозиции нет, общество дремлет, очаги протеста не подняли волну. Оба подхода имеют основания. Действительно, власть все время стреляет себе в ногу. Коррупция и неготовность к эпидемии, пренебрежение интересами народа, ложь, циничное присвоение государственной собственности — основания для общественного взрыва. Люди просто устали от них от всех. В первую очередь от президента. Но, с другой стороны, нет оснований для обвала. Ибо нет Альтернативы. Парализует страх перед репрессиями. Не видно массового желания попасть под статью. Общество не проявляет особой энергии в защите своих же — тех, кто протестовал и защищал его интересы. Власть сохраняет и подкармливает свою базу — бюджетников. Стоит посмотреть на опросы «Левады», и можно увидеть диалектику: все больше недоверия к власти, все больше желания участвовать в протестах, но нет протестной волны. Общество не готово идти на жертвы, чтобы просто излить негодование, не видя, что его протест принесет результаты. Вполне прагматическая позиция. Тем временем власть дает понять: сопротивление будет стоить немалых жертв. Словом: и не думайте! Каток трамбует в качестве устрашения гражданских активистов, которые начали политизироваться, чтобы другим было неповадно. Посмотрите, как из московского депутата Юлии Галяминой делают назидание всем, кто может показать желание быть в местной политике!

Получается, что власть продолжает успешно купировать риски?

— Власть технологична. Власть успешно отвечает на текущие вызовы. Но здесь важна логика исчерпания. Способ, которым она отвечает, создает новые проблемы. Скажем, можно избавиться от Навального. Но какой урон для международного имиджа России принесло покушение на его убийство? Более того, Россия заплатит за него цену в виде новых санкций и жесткого сдерживания России. Кремль создал эльдорадо для собственной корпорации — семейных кланов, которые окружают Путина. Понятно, это благодарность лидера за дружбу. Но за рай для ближнего круга приходится платить. Прежде всего репутацией самой власти и ростом злости в обществе. Так, мы видим сегодня кампанию по дискредитации «ближайших». Не важно, спонтанная ли это кампания либо нет. Миллионы людей, имеющих доступ к Интернету, видят непомерное обогащение — причем за счет государства — и цинизм непонятных людей, оказавшихся рядом с Кремлем и его хозяином. Это происходит в бедной стране, где 20 миллионов, или 13,5%, населения живут за чертой бедности. Где несчастные родители больных детей не могут собрать средства для их лечения… Россия делит первое место в мире по самоубийствам с Лесото и Гайаной. Что говорит о степени нашего отчаяния. Это ведь приговор власти. Богатство околовластной элиты на показ — вернейшее средство поднять градус гнева. Удивительно, почему у этих людей нет инстинкта самосохранения. Как будто у них атрофировались центры, отвечающие за осторожность.

То есть, наблюдая отсутствие тех или иных, казалось бы, логичных волн сегодня, мы не можем обсуждать сценарии будущего?

— Говоря о сценариях будущего, мы привыкли говорить, что Россия непредсказуема. Наше понимание не только будущего, но и реальности ограничено. Поэтому мы прячемся за выводом о непредсказуемости и попытками предложить несколько сценариев. Мы не знаем, как будет развиваться протестное недовольство и хватит ли у власти репрессивного ресурса для его подавления. Очевидно одно: такие системы в исторической перспективе обречены. Они сами работают на саморазрушение. Но какова эта перспектива — 5–10 лет? А может, все 50 лет?

Пока машина ковыляет дальше. Но каково нам всем жить внутри системы, понимая ее историческую обреченность, а следовательно, грустную перспективу для своих детей? Понятно стремление правящего класса передислоцировать своих наследников в более безопасные западные края. Они тоже понимают — все обречено!

Многие уверены, что все зависит от Владимира Путина. Вот Путин уйдет, и тогда…

— Да, Путин стал действительно символом власти, моносубъектом, который выжег все пространство вокруг. Но дело в том, что такие режимы рано или поздно приходят к состоянию «бессилия всесилия». Это термин Гиллермо О’Доннелла, который изучал такие режимы в Латинской Америке. Процесс «обессиливания» происходит и в России. При наличии всех ресурсов в руках президента, он перестает их контролировать в ежедневном режиме, и на них «садятся» другие. Вот взгляните на «дело» Ивана Сафронова. То, что говорит президент, показывает, что ему дают недостоверную информацию, тем самым влияя на его решение. Привратники при власти контролируют поступающую к президенту информацию и уже таким образом влияют на его действия. Происходит приватизация не только государства, но и путинской власти. Кто знает, какова в каждом путинском решении доля его воли и понимания, а какова доля внешнего влияния и чужих намерений?

О чем говорит логика «бессилия всесилия»? О том, что уход Путина не будет основной драмой. Созданная им конструкция, которую оседлала политическая тля, — вот грядущий вызов. Поэтому гадание — уйдет он и когда — не решает проблемы кардинально. А пока загнивание продолжается. Гниль лишает нас воздуха и воли.

К этой минуте диалога мы уже опустились на дно полностью? Попробуем вынырнуть из обречённости?

— Мы опустились, а снизу постучали. Поищем оптимизм. Но традиционный оптимизм, который связан с расколом элиты, у нас не проходит. В других странах было дело — старая элита участвовала даже в трансформациях. Но у нас элита настолько себя дискредитировала и связала себя ответственностью за деградацию, что трудно от нее ожидать бегства с корабля. Ведь им придется отвечать за нынешний «пейзаж». Даже если побегут, зачем они нужны в новом времени?! Беларусь говорит, что элита может до последнего держаться за лидера, потерявшего опору. Ибо альтернатива для них ужаснее. Поэтому вряд ли стоит сейчас надеяться на этот сценарий в России. Элита будет лизать сапог, пока не поднимется волна общественного гнева. Когда возникнет новая сила, способная предложить обществу повестку дня? Сейчас в России затишье. Оппозиция разгромлена либо сама потеряла драйв. Нужно отдать должное не сломленным ее представителям, которые продолжают «держать нишу». Таким, как Борис Вишневский, депутат питерского ЗакСа. В некоторых странах оппозиция готовила подъем общества. В России новый эшелон оппозиции, скорее всего, придет на волне подъема общества. О том, что такой подъем возможен, говорят Шиес, Куштау, Хабаровск. Не исключено, что именно регионы начнут протестную волну. Но для объединения очагов в массовое протестное движение, конечно, нужна организованная политическая воля. Вот Беларусь опять нам говорит: волна пришла, но консолидировать и направить ее некому.

Так не хочется снова говорить про «лидера русской оппозиции»…

— В данный момент именно Алексей Навальный — благодаря Кремлю — стал не только самым влиятельным оппозиционером, но и оппозиционером, который признан миром. Кремль вывел его в альтернативные лидеры и сделал оппонентом Путина. Эти ребята в Кремле пристрастились стрелять себе в ногу. Тот факт, что Кремль не дает возможности Навальному легализоваться в качестве лидера своей партии, делает его вождем возможного массового уличного протеста. Зачистка политического поля от оппонирующих и недовольных ведет к тому, что у населения остается лишь один канал для артикуляции своих интересов — через улицу. Непонятно, откуда такое у Кремля стремление к саморазрушению?!

Стало быть, вернуться в Россию «берлинский пациент» не сможет?

— А вы как думаете? Власть делает все, чтобы он не вернулся. А так как им уже не до репутации, у них не осталось табу… Правда, в момент, когда мы стали жить в Интернете, политикой можно заниматься и вне России. Но для Навального, видимо, принципиально быть и встречаться с людьми именно в России. Можно себе представить, как кремлевские штабы сидят и проводят мозговые атаки: что бы еще придумать, чтобы не дать Навальному пересечь границу. Чтобы предотвратить недовольство; чтобы контролировать эмоции. Не видно, что у них есть воображение. Все из засаленного учебника: новые «партии»; выборочные посадки; подкуп публичных персон. Даже «Новичок» стал старым приемом. Выборы в Думу в этом году интересны не столько набором приемов по контролю, сколько тем, насколько население проглотит эти «пеньки». Эпидемия, конечно, повлияет на политический процесс. Если мы не сумеем совладать с коронавирусом, то возможность для легальных или несанкционированных политических действий будет ограничена. Самой эпидемиологической ситуацией.

Коронавирус — преданный союзник системы?

— Только ситуативный. Неспособность власти справиться с ковидом и продолжение катастрофы может вызвать спонтанное цунами. Весна несет с собой и надежду, и непредсказуемость. И тогда… У нас все перемены обычно связываются с уходом Путина. Он сам так запрограммировал страну. Сделал заложником своей судьбы. Рано или поздно в России произойдет смена режима. Не будем гадать, когда. Но я говорю о выходе нового правящего эшелона. Этот выход, скорее всего, станет способом спасти систему. Тоже остроумно: смена режима как средство спасения конструкции. Перед нами долгий путь к трансформации самодержавия. На этом пути будет еще немало попыток его отреставрировать. Возможность для появления новых сил на легальном политическом поле ограничена. Но общество дышит, и потому новые силы будут формироваться на гребне общественной активности. Это означает, что общественные активисты будут вынуждены политизироваться, если хотят продвинуть свою повестку — будь то экология или проблемы бедности. Политика и жизнь не терпят вакуума.

В YouTube уж точно! Там расскажут и про детей начальства, и про битвы кланов за ресурс. Но опять же привычное реалити-шоу уже. Тот ещё «Дом-2»…

— С одной стороны, интернет-пространство расширяет нашу информированность. Но с другой, вызывает привыкание жить в виртуальном мире, лишенном принципов. С одной стороны, коммуникации могут помочь консолидировать протест, как это происходит в Беларуси. Но с другой, они изолируют человека, предлагая ему эрзац жизни… Я хочу добавить вот что: для нас, наблюдателей, важно не уйти в политическую микробиологию. Вы сами видите наш обычный комментаторский «нарратив»: война кланов; что Путин имел в виду и что он думает; какова роль Ковальчуков или Сечина; а как Собчак? И прочая ерунда. Конечно, этот рассказ может быть полезен для тренировки воображения либо помогает заполнить время. Гораздо важнее другой набор вопросов, вот только некоторые из них: к чему приведет отказ государства от социальной ответственности? Каковы политические последствия корона-кризиса? Чем Кремль заменит выпадающий внешнеполитический ресурс? Какова цена слияния силовиков и собственности? Какова роль регионов в формировании протеста?

И всё же. Как выглядит Россия дальше? Владимир Путин рассказывал в конце года, что у нас есть «гиперзвуковое оружие», а с нами никто не хочет обсуждать его как условие.

— России придется адаптироваться к постковидному миру. Будет мучительно. Старые игры в «баланс сил», в биполярность или примаковскую многополярность заканчиваются. В этих играх Россия была Державой. Мировые игроки от них устали, у России не хватает мощи и привлекательности, чтобы удерживать к себе позитивный интерес. Россия сохраняет к себе интерес, превращая себя в угрозу и источник неприятностей. Но такая роль имеет немало издержек. Заставляя Запад ощетиниваться, Россия вынуждена возвращаться к милитаризации, закрываться, окапываться рвом, терять экономическую выгоду. Кремлю придется искать новую роль во враждебном и не доверяющем ей мире. Или довольствоваться имитацией игры, которую ему предложит Запад. Если Москва не научится играть в шахматы, с нами могут играть в городки, чтобы Россию не раздражать. Но дивиденды от этой «обманки» будут обманные.

Русская вакцина от коронавируса пока не стала элементом державности. Как бы активно её ни продвигал лично президент на международных площадках. Неужели, кроме «ядерного оружия и способности бить чужие окна», как вы говорите, ничего нет больше в козырях?

— Есть два фактора, которые обеспечивают для России мировую роль, помимо ядерного оружия. Это роль сырьевой державы, а также сохранение на Западе политического поколения, которое привыкло смотреть на мир через отношения с Россией. Они еще воспринимают Россию как наследника глобального монстра — СССР. Но экономический интерес к России падает. Поколение «стариков» на грани ухода. Новая западная элита будет смотреть на Китай. Для России это будет очень мучительное состояние — быть под угрозой пренебрежения. Это состояние вызовет еще немало наших конвульсий. Но есть и два внутренних вызова, на которые власти придется отвечать. Первый — это сохранение конфликта между единовластием, которое не терпит непредсказуемости, и выборами, которые требуют неопределенности результата. Не решив этого конфликта, власть не может иметь легитимации. Второй вызов — это неспособность власти думать об общественном благе и одновременно ограниченность средств для массового террора, который бы заставил население с этим смириться. 2021 год станет тестом на готовность России жить в ситуации рецессии. Власть будет пробовать новые возможности для подавления недовольства со стороны общества. Но и для общества это будет время испытаний на способность сохранить драйв. Пока неясно, что нам принесет ковид. Приведет ли он к общественному параличу? Либо, напротив, возродит драйв и стремление обеспечить жизнь, которой мы достойны.

https://www.fontanka.ru/2021/01/08/6...3zy8SFn9pxyL1g

https://ehorussia.com/new/node/22505
Ответить с цитированием