Форум Демократического сетевого сообщества  

Вернуться   Форум Демократического сетевого сообщества > Золотой фонд общественно-политической публицистики

Ответ
 
Опции темы
  #1  
Старый 24.06.2012, 17:33
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 26,337
По умолчанию Марина Токарева: Ксения Собчак:Путин считает меня предателем

Нажмите на изображение для увеличения
Название: 1340481620_847769_78.jpg
Просмотров: 540
Размер:	34.8 Кб
ID:	5714?звестная телеведущая — о себе после обыска и стране после митингов

…Лет в десять она была смешной девчонкой с сердитым взглядом, глядевшей на мир будто из норки. Лет в семнадцать – томной ундиной, отвергшей Сорбонну ради питерских ночных клубов. Сегодня, после развязной «блондинки в шоколаде», тридцатилетняя Ксения Собчак потихоньку примеряет облик «иконы протеста». Собчак и ее романы, Собчак и президент, Собчак и ее деньги — мы смотрим сериал, в котором с каждым кадром, как жаловалась Алиса, «все страньше и страньше». Но за всей этой накипью — сильная воля и ясный ум. ? железная лапа государства, пока несильно сдавившая нежную шейку, может еще выдавить на свет настоящего лидера.

— Ксения, многих людей, которые наблюдают за динамикой твоего образа, интересует, что тебя привело к нынешнему активному гражданскому состоянию?


— Это происходило долго, не в один день.

?, может быть, связано с тем, что ты открыла для себя человека демократических воззрений, а не какого-нибудь «буржуя несимпатичного»?

— Нет, личная жизнь в данном случае вторична. Но такое уважаемое издание, как «Новая газета», не должно ее обсуждать…

? не будет. Речь об идеях, в которых есть некоторая заразительность: мы ж не всегда знаем, через кого свобода стучится в наши сердца? Мне все кажется, что твоя метаморфоза имеет какую-то гамлетовскую подоплеку. Может, тебе открылось что-то из прошлого?

— Может, и открылось. Но об этом я вряд ли могу сейчас говорить. Остановимся на том, что есть ряд вещей, которые меня (как и большую часть нашего общества) сильно покоробили: рокировка тандема, вопиющие подтасовки на выборах в Думу.

То, что ты сказала об отъезде из страны, это реально?

— Это вырвано из контекста. Меня спросили, рассматриваю ли я такой вариант. Я сказала, что все зависит от того, как будет развиваться ситуация. В ситуации усиления репрессий, ужесточения системы, в ситуации гражданской войны и социального бунта здесь будет невыносимо тяжело жить именно среднему классу, к которому я себя причисляю.

То есть ты готова повторить судьбу своего отца?

— Но это не я выбираю судьбу. Судьба выбирает меня. Я лишь делаю какие-то ходы, которые считаю правильными. Но у меня есть ощущение, что от нас уже в принципе почти ничего не зависит, события все равно будут развиваться. Мы уже живем в некоем потоке. Он существует независимо от того, выйдут завтра на площадь Навальный, Собчак, Удальцов или не выйдут. Дальше вопрос личной ответственности каждого из нас. Со своей стороны я сделаю все, чтобы мы имели «перестройку-2», а не «семнадцатый год». Но предпосылок ко второму варианту тоже много.

А ты примеряла на себя плохой сценарий: не успеваешь улететь за границу и оказываешься в ситуации, которая тебе совсем не подходит — ни с точки зрения гигиены, ни с точки зрения географии? Были времена, когда множество людей в стране жило с готовым чемоданчиком, понимая, что за ними придут.

— Я не революционер. Я не хочу, чтобы за мной приходили! За мной можно прийти только из личной мести и тоже не понятно, за что…

Но как раз по мотивам личной мести сидит не только гигант Ходорковский, но и бедные дурочки PussyRiot.

— Да, это правда. Но я многое в последнее время просто не понимаю! Я не понимаю, почему оппозицией у нас называют людей, которые выходят с лозунгами «За честные выборы!». Нам еще в МГ?МО объясняли, что оппозиционер — это человек с альтернативной политической повесткой. А люди, которые говорят: дайте нам соблюдение закона, справедливые суды, честные выборы, — их-то почему называть оппозиционерами?! Нормальная власть должна их холить, лелеять, на них опираться.

Какие уроки ты извлекла из нового, жесткого опыта с обыском?

— Что все возможно. Что нужно быть готовым к любому повороту событий. Возникло ощущение новой границы жизни. Мне и в голову не могло прийти, что ко мне вообще может явиться ОМОН: я считаю себя добропорядочным гражданином, закон не нарушаю и не видела ни одного основания для такого прихода. Собственно, мою беспечность (просто открываю утром дверь на звонок) этим можно объяснить. А вовсе не ощущением безнаказанности, как это представили. У меня абсолютно незаконно взяли деньги и при этом даже не объясняли, как и что.

Есть надежда, что вернут?

— Они обязаны вернуть. Все декларации в порядке. Есть презумпция невиновности. Они должны доказать, что эти деньги имеют криминальное происхождение. ?наче нет никаких оснований их задерживать. Я человек законопослушный, у меня все документы в порядке.

А человеческий итог случившегося?

— Это было оскорбительно, унизительно и специально сделано именно таким образом. Я сейчас думаю, может, начать ремонт в квартире? ?ли вообще переехать, потому что мне там очень тяжело. Мерзко! Они везде ходили, рылись. Я в туалет иду и все время вижу омоновца, который прямо передо мной, лицом ко мне стоял и смотрел, пардон, как я справляю малую нужду. Сначала они меня вообще не пускали в туалет, только через четыре часа после начала обыска вызвали девушку-оперативника. А пока ее не было, я не могла терпеть.

Следователь действительно посоветовал жить не с оппозиционером, а с чекистом?

— Да. Такой толстенький, с усами.

А что ты думаешь про общественную реакцию на это, она, мягко говоря, неоднозначна?..

— Людям всегда нравится, когда кого-то успешного начинают бить или клевать. Я просто очень удобная фигура для показательных разборок. Неоднозначный имидж, есть к чему придраться. Но, с другой стороны, я ощущаю и поддержку.

Как реагировало твое окружение?

— Есть несколько просто удивительных вещей. Какие-то близкие люди после обыска ни разу не позвонили. Совсем близкие. Это тяжело, но это часть опыта.

Скажи, а чего ради (это уже стало широко известно, поэтому позволяю себе этот вопрос) вслух читалась твоя частная переписка?

— Чтобы поиздеваться над ?льей. Чтобы ?лью уколоть. Но оказалось, такие вещи очень сплачивают. Ты же никогда не знаешь до этого момента, как ты себя будешь вести. ? мне кажется, что мы очень достойно вышли из этого – не было страха, не было паники…

Гламур, который ты некоторое время олицетворяла, это детская болезнь или глубокое пристрастие?

— Смотря что понимать под гламуром. Если желание хорошей жизни, красивой одежды, вкусных ресторанов, отдыха в красивых местах, то, мне кажется, это неуничтожимо. ? будет у всех людей, независимо от их достатка. Я не собираюсь лицемерить и говорить, что это все не про меня. Я вполне прилично зарабатываю (надеюсь, так будет и впредь), я никогда не заявляла, что хожу в одной куртке, езжу на трамвае…

Никто не думает, что ты ездишь на трамвае. Но в «Фейсбуке» я вижу жаркие дискуссии вокруг количества экспроприированных у тебя денег. Так скажи нашим читателям, как ты их заработала.

— Нет. Я принципиально не собираюсь давать никаких комментариев по поводу этих денег ровно по той причине, что этого добивается Следственный комитет. Он собирается втянуть нас с господином Резником (адвокат К.Собчак - прим.ред.) в дискуссию о том, откуда деньги. Чтобы общественное мнение обсуждало не факт их незаконного изъятия, а их происхождение. Пусть они предъявляют мне обвинение, устраивают налоговые проверки и объясняют, на каком основании мои деньги до сих пор ко мне не вернулись.

Как ты ощущаешь градус общественной атмосферы?

— Она изменилась. Был некий подъем. А сейчас люди впадают в уныние, потому что (и это не сурковская пропаганда) наметился очень опасный вектор. Либо протест будет крайне левый, либо возникнет ситуация абсолютного застоя. ? тот, и другой вариант, на мой взгляд, для страны губителен. ? это не то, ради чего я выходила на площадь.

А ради чего ты выходила?

— Ради справедливости. Ради того, чтобы силы, которые сейчас вообще в политике не представлены, стали приходить к власти и что-то менять. Но это не «Левый фронт» Удальцова, а демократические либеральные силы с правым уклоном. К сожалению, ситуация последних месяцев показывает, что существует явный перекос в ультралевую сторону.

Ты считаешь, что угроза гражданской войны реальна?

— Сейчас ситуация, когда невозможно делать никаких предсказаний. Я просто вижу, что Удальцов своей убежденностью вызывает широкие симпатии, но если все пойдет в сторону социального протеста, то и Удальцов покажется мягким и умеренным. Шестого мая было целое море коммунистических знамен, портретов Сталина.

Люди, занимающиеся политикой, в том числе социалисты, и справедливороссы, и тот же Удальцов, должны делать все, чтобы протест не перешел в революцию бедных против богатых, потому что это снесет абсолютно всех. ? придут другие силы и другие люди.

В этом смысле гражданский бунт с единственным объединяющим лозунгом «Путин, уходи!», на мой взгляд, бессмыслен. Не надо требовать невозможного. Нужно выдвигать выполнимые требования. А стенка на стенку, когда легитимность власти подтверждена международным сообществом, когда ОМОН, милиция, ФСБ — в одних руках, а в других — только лозунги и ожесточение… Эта ситуация может привести к очень плачевным вариантам.

Ты веришь в возможность диалога с нынешней властью?

— Я верю, что сегодня это единственная форма, которой нужно добиваться. Нужна схема, в рамках которой должно быть осуществлено главное – процесс со-зи-да-ни-я! Программа, с которой захотят войти в диалог.

Требовать диалога, когда за тобой огромное количество протестующих, наверное, правильно. Но это не работает! После Сахарова и Болотной власть ради спокойствия в стране должна была вступить в диалог. Но этого не произошло. Политика — искусство возможного. Значит, нужно делать следующий шаг. Выходить уже с некоей общей платформой, неким объединенным усилием.

То есть интеллектуальная консолидация?

— Да! Единственная возможность спасения. ? выхода на следующую ступень. Но как объединить Акунина с Навальным и еще желательно Удальцовым?! Пока это кажется нереалистичным. Демократы никогда не могли между собой договориться, и это всегда приводило к их погибели. А власть действует гораздо умней и последовательней. Они создают возможности регистрации партий, при отсутствии блоков – чтобы все переругались, каждый залез в свою маленькую нишу и оттуда выкрикивал лозунги. Самое обидное будет, если власть окажется умнее оппозиции.

Нужно срочно создать объединенную силу, которая отождествлялась бы с оппозицией и могла бы представлять ее интересы. Есть ряд ярких лидеров, и вопрос в том, сумеют ли они поступиться личными амбициями и создать такой компактный фронт.

А тебе не кажется, что события, которые сейчас разворачиваются, имеют какую-то фарсовую подоплеку?

— Нет, они превращаются в фарс отдельными людьми. Скажем, ролик Джигурды про PussyRiot— верх идиотизма. Странным мне кажется и пение Чириковой. Наверное, и у меня есть какие-то ошибки…

Как не быть! Например, как ты лажанулась с вопросом к Чулпан…

— Нет, я не считаю, что это ошибка. ? мое интервью с ней показало, что я была права. Я извинилась не за факт задавания вопроса, а за то, что он принес какие-то негативные эмоции Чулпан. Потом я задала ей еще очень много вопросов, и лично у меня больше к ней вопросов нет.

Хочешь быть президентом?

— Нет. Я точно знаю, что я хочу делать. ? кем я хочу быть. Но впечатление, что меня выталкивают всеми силами в политику. ? может так оказаться, что у меня просто не останется альтернатив.

Я знаю, в чем я профессионал. Я хочу, чтобы у меня была возможность делать большое политическое шоу, честное, с острыми социальными и общественными темами. Развиваться в этом. На «Дожде» я работаю с огромным удовольствием, но сама ситуация толкает меня, и я вынуждена активно участвовать в политической жизни…

Ну узницу совести из себя пока тоже не делай. В любой момент можешь сказать: ребята, я не выхожу и не участвую, правильно?

— Нет, я так сказать не могу: потому что в этом моя позиция. Но я хочу заниматься своей профессией, как ею занимаются Акунин или Парфенов.

Леонид Геннадьевич Парфенов, которого я очень люблю и уважаю, так же выходит на митинги, его позиция по некоторым вопросам более радикальна, чем моя. При этом его имя не стоит в блок-листах Первого канала, он появляется на экране, у него дома нету обысков. Есть четкий тренд: людей из «Лиги избирателей» не трогают. Абсурд заключается в том, что моя позиция ближе всего как раз к «Лиге избирателей». Мой протест очень умеренный: я за некую эволюционность. За то, чтобы внедряться во власть, выигрывать выборы. Устраивать референдумы. Не за то, чтобы идти с вилами на Кремль, кричать: «Путина – на нары!» и требовать его отставки. Я в этот путь не верю и идти по нему не хочу. Выглядит это, как капризы ребенка, который топает ногой, вопя: «Хочу игрушку!». За этим нет никакой реальной силы.

Но в наше время, на наших глазах совершались падения режимов: от Чаушеску до Каддафи...

— ? где среди «арабской весны» мы видим, что после переворота людям стало жить лучше?! Я не про свои политические амбиции. Я про жизнь людей.

А что сегодня для Ксении Собчак значат эти слова — «политические амбиции»?

— Повторяю. Если ситуация будет складываться так, что меня полностью лишат возможности заниматься профессией, если меня будут выдавливать в радикальность, я все равно подставлю левую щеку: не хочу на агрессию отвечать агрессией и хвататься за парабеллум! Но я не знаю своего внутреннего порога. ? ни один человек не знает. Вполне возможно, что от организованной травли, от ощущения несправедливости происходящего во мне может зародиться другая энергия!

Есть ощущение, что Путин недоволен лично тобой?

— Мне кажется, он неправильно интерпретирует мои действия или ему их интерпретируют. ? тут проблема, мне кажется, уже личной мести. То, что происходит со мной, это личная история. По какой-то причине он считает меня предателем. Но у меня такого ощущения нет.

Я считаю, если человек просто говорит о вещах, которые в дальнейшем могут привести к катастрофе, этот человек друг, а не враг. Если человек призывает услышать его поколение и предлагает пути решения проблем, этот человек друг, а не враг. Я не раз предлагала людям во власти пути снижения градуса недовольства в обществе. Потому что это важно. Я не принимаю позиции, что мы не ведем ни с кем переговоров, не дай бог, не заходим в Кремль! Считаю, надо убедить власть: диалог необходим. Среди проектов, которые я предлагала высоким чиновникам, были и конкретные изменения по Общественному телевидению, и социальные лифты для молодых, и реальные молодежные структуры.

Но складывается впечатление, что реальность не нужна. Нужны какие-то симулякры. ? я пытаюсь объяснить, что это просто больше не работает! ? не вижу во всем этом никакого предательства. Самый реальный вариант для нас всех, чтобы Путин услышал и понял эту ситуацию. ? пошел на контакт.

Думаешь, на него кто-то может в этом смысле повлиять?

— Есть десятки людей, если не сотни, которые каждый день воссоздают Владимиру Владимировичу некую реальность. Эта реальность к нашей имеет очень опосредованное отношение. Чем выше поднимается человек, тем более размытым становится изображение… Двенадцать лет у власти и огромный клан заинтересованных в том, чтобы система воссоздавалась. Все сплошь «первые ученики», которые отлично понимают, как что работает, но не всегда доносят это до первого лица…

Ну это смешно: снова «Сталин ничего не знал»?!

— Да проблема в том, что в окопах сидят по одну сторону и по другую! ? совершенно не знают, какой вид открывается из того, другого окопа.

Другой окоп больше похож на блиндированный вагон: свет, горячий душ, водка, икра, мягкие кресла.

— Но наша проблема состоит в том, что мы даже не можем предположить, что там реально думают. У меня есть инсайды, и я понимаю, что вся эта история про Госдеп — не пропаганда. А реальная позиция! Реальная! То есть не желание опростофилить простых людей. Они, правда, думают, что протестное движение — это заговор. ? за ним американское спонсорство, участие Госдепа, огромное количество наймитов. ? еще все подается в таком виде, в каком человек желает видеть. ? у него есть абсолютная уверенность, что это шпионская развязанная акция.

Вообще, я уверена, что первый срок Путина, когда люди поменяли колбасу на свободу, был успешным. Но последние годы экономической деградации и смутной политической ситуации сыграли свою роль. Не будь сейчас этого третьего срока, не было бы и такого волнения и ожесточения.

? к тому же мы живем во все убыстряющемся времени. В обществе, которое все время хочет чего-то нового: новой картинки, новых ощущений. А картинка все время одна. ? в обществе, которое развивается быстрей, чем политическая система, возникает внутренняя усталость.

Мода на протестное сознание проходит?

— Мне кажется, ее уже нет. Процесс откатился в обратную сторону. Все чуть-чуть напуганы. Обысками, ужесточением ситуации. Рассерженные горожане — это люди, которые готовы протестовать, но они против радикальных изменений. Они точно не готовы на жесткач — ни с той, ни с другой стороны.

Чувствуешь за плечами голос поколения, некую силу?

— Это единственное, что поддерживает.

Своего отца в нынешнем контексте представляешь?

— Мне кажется, для него все это было бы большим потрясением.

Как считаешь, он бы тебя одобрял?

— Надеюсь, что да.

А мама что говорит?

— Мама в шоке.

Во Франции есть понятие «икорные левые», то есть люди, которые сидят в ресторанах Латинского квартала, сытые, благополучные и чающие революционных перемен. В некотором смысле на тебя похоже?

— Только в некотором. Мое главное политическое требование очень простое: я хочу жить в цивилизованном, правовом, европейском государстве. Мне безразличны имперские амбиции. Мне противно унизительное положение страны нефтяной экономики. Я хочу, чтобы мы признали, что у нас большие проблемы и с производством, и с развитием ключевых отраслей. ? начали выстраивать экономику заново. Хочу, чтобы МГУ был не на 139-м месте, а входил в десятку мировых вузов. Чтобы у нас были музеи современного искусства, актуальные театры. Чтобы был сильный парламент.

А в парламенте видишь себя?

— Я себя вижу на главном федеральном канале с интересной, острой, сатирической программой на политические и социальные темы. Это сейчас невозможно. Несвобода — как раковая опухоль. Она на всех распространяется. ? Ургант уже не может так весело пошутить, и бабушка правильно проголосовать, и дороги разваливаются.

У тебя чувство сострадания обостренное или ординарное?

— Оно обострено по отношению к пожилым людям. Вот это — до слез. Может, это связано с моими собственными проблемами, одиночеством, боязнью старости.

Проблема одиночества для тебя метафизическая? ?ли вполне конкретная?

— Скорее метафизическая. У меня есть друзья, люди, которые меня поддерживают. Но сейчас, конечно, она обостряется.

http://www.novayagazeta.ru/politics/53213.html
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 07.07.2012, 04:31
VladRamm VladRamm на форуме
Совладелец
 
Регистрация: 21.01.2009
Адрес: Бостон
Сообщений: 26,337
По умолчанию ?лья Мильштейн: Девушка и жизнь

Нажмите на изображение для увеличения
Название: ?лья Мильштейн.1.jpg
Просмотров: 581
Размер:	27.1 Кб
ID:	5824Собственно, это готовый сюжет - для полноценного романа, многоходовой пьесы с антрактами, бесконечного сериала с элементами мыльной оперы. ?бо в нем есть все, что необходимо для привлечения зрительского внимания: дворцовые интриги, семейная сага, происки тайной полиции, загубленные карьеры, низость и благородство, ненависть и любовь.

Наверное, когда-нибудь и напишут, и поставят, и снимут, и получится нечто вроде "Путешествия дилетантов" на современном этапе и материале. Про частную жизнь и государство, которое смысл своего существования видит в том, чтобы эту жизнь отравлять, поскольку чужую свободу воспринимает как измену родине и сотрясение основ. А пока незачем фантазировать, домысливать, усложнять. Сюжет творится буквально на глазах.

Верный друг семьи и младший соратник папы превращается в законно избранного царя. Папа умирает в качестве доверенного лица будущего властителя. Вдова становится сенатором, а дочь - блондинкой в шоколаде, только очень умной для блондинки, и от ума, соединенного с интеллигентностью, страстью и вкусом, происходят разные горести.

Так природа захотела.

Молодая дама, полюбив несогласного, уходит в народ, а оттуда - в революцию, которую не одобряет. Царь озлобляется и, отвлекаясь от государственных дел, устраивает семье бывшего старшего друга и учителя разные гадости. Блондинку обыскивают и грабят, рекомендуя ей жениха из чекистов, а маму собираются изгнать из верхней палаты, и в многочисленных интервью она вслух размышляет о том, не пора ли позвонить государю и объясниться с ним.

Здесь крупный план - две сцены, следующие одна за другой. Мрачный, одинокий, стареющий царь, сидящий в своем дворце и разглядывающий фотографию - то ли Собчака, то ли Дзержинского, неизвестно. Мама-сенатор с мобильным телефоном в руке, медленно нажимающая кнопку. Это самый напряженный момент в книге, пьесе, мыльной опере. А дальше рассказывать нечего, потому что сам не знаю, чем дело кончится.

? никто не знает, что дальше случится в этом произведении, сочиненном в духе семейной хроники, с подробно выписанными типажами, в неторопливой, объективистской, чуть ироничной манере. ?ли поставленном в жанре политического детектива, с резкими сюжетными поворотами, жесткими краткими диалогами и гулом толпы на невидимых площадях. ?ли снятом для домохозяек в стиле женском, глубоко сентиментальном и слегка тошнотворном, со счастливой, как хочется верить, развязкой, до которой еще надо дожить.

Впрочем, главная идея остается неизменной.

?бо история, творящаяся на глазах, необычайна проста и поучительна. Это история о том, что человеческое в людях неистребимо и проявляется внезапно, неожиданно, губительно для самих героев. Девочка из номенклатурной семьи вдруг испытывает прилив отвращения к власти, воплощенной в образе царя дяди Володи. ? ее мама, сановная дама из тех, кто вроде плевать хотел на так называемую справедливость, боясь за дочь, ругая дочь и гордясь дочерью, испытывает схожие чувства к бывшему сослуживцу покойного мужа. ? когда ей угрожают изгнанием из того учреждения, которое называется сенатом, она с великолепным презрением сообщает, что готова ко всему. Так что едва ли будет кому-нибудь звонить: унизительно, да и бессмысленно.

Оглядываясь назад, в это почти невозможно поверить. Вспоминая сенатора Нарусову и Ксению Собчак, ведущую диковатое шоу "Дом-2", трудно представить, что судьба этих людей, олицетворявших путинскую эпоху, так переменится и переломится. Вместе с эпохой или отдельно от нее, застывшей на долгие годы, - о том мы пока можем лишь догадываться. Дилетанты путешествуют, страницы переворачиваются, спектакль продолжается, сериалу нет конца. А зрителю иногда хочется кричать, но хорошее воспитание не позволяет.

http://www.grani.ru/opinion/milshtein/m.198790.html
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 22.07.2012, 05:32
Владимир_Рамм Владимир_Рамм вне форума
Новый участник
 
Регистрация: 20.07.2012
Адрес: Бостон
Сообщений: 21
По умолчанию Анастасия Ниточкина: «Нельзя превращаться в...»

«Нельзя превращаться в человека, которого власть использует в своих целях»

От редакции. Необходимое предисловие


«Габрелянов устроил очередной …ный стыд и позор. <…> «?звестия» — филиал Кремля», — написала в своем «Твиттере» в минувший вторник телеведущая Ксения Собчак. ? выложила в своем блоге переписку с журналисткой «?звестий» Анастасией Ниточкиной.

По заданию редакции Анастасия взяла интервью у известной телеведущей. Оно так и не было опубликовано. «С материалом происходит какая-то возня, — пишет в письме Анастасия Ниточкина. — Меня торопили с ним с ночи вторника, поскольку была договоренность, что я текст у вас подписываю, я и не отдавала, пока вы не подписали. <…> В результате, когда мы материал сдали, его взял читать Габрелянов (Арам, владелец холдинга News Media.— Ред.), который в тот момент оказался в редакции, хотя раньше, насколько я знаю, он не очень лез непосредственно в «?звестия». ? вот он уже два дня читает, изучает под микроскопом». <…> «Я так понимаю, что он так надолго задумался, потому что если сократить что-то или вырезать — глупо, ведь у вас есть полный текст. Ну или он совсем чумной — понес Суркову показывать и разрешения у Кремля спрашивать, — тогда совсем смешно: понятно же, что вы это так просто не оставите». (См. переписку. - я не стану её показывать: очень мелко, да и суть из текста ясна; но пройдя по ссылке, можете всё увидеть - В.Р.)

Редактор предложила Анастасии Ниточкиной придержать текст на пару месяцев, «когда Собчак снова будет в фаворе», корреспондент отказалась.

По договору корреспондента с холдингом, журналист не имела права публиковать материал в каком-либо другом издании. Но, как рассказала «Новой» Анастасия Ниточкина, после возникшего скандала «?звестия» договор с ней расторгли. Так же лишилась работы и редактор отдела культуры газеты Светлана Наборщикова, которая дала задание взять это интервью.

Генеральный директор холдинга News Media Ашот Габрелянов в своем микроблоге написал, что интервью с Собчак не было опубликовано, потому что «оно откровенно скучное, на уровень «?звестий» не тянет» (цитата по «Твиттеру» gabrelyanov). Собчак ответила, что опубликовать это интервью предложили журнал «Штерн» и газета «Таймс». ? «Новая газета».

(Напомним, месяц назад мы публиковали интервью нашего обозревателя Марины Токаревой с Ксенией Собчак («Путин считает меня предателем», № 69 от 25.06.2012), на сайте оно собрало более ста тысяч просмотров). Вот оно наверху - В.Р.

С согласия обеих сторон публикуем материал полностью.


Нажмите на изображение для увеличения
Название: 1342870156_909865_18.jpg
Просмотров: 412
Размер:	26.7 Кб
ID:	5938
«Нельзя превращаться в человека, которого власть использует в своих целях»


Ксения Собчак — о собственной нефтяной игле, опасности чувства стабильности, проблемах российской политической журналистики и мнимом конфликте с Чулпан Хаматовой

Выйдя на митинги и примкнув к оппозиции, Ксения Собчак кардинально изменила имидж, распрощалась с развлекательными телеформатами, ушла из «Дома-2» и в ближайшем будущем собирается заниматься политической журналистикой.

— Можно ли ваш уход из «Дома-2» расценивать как завершение определенного жизненного этапа?


— Конечно.

— Жалко было покидать проект, в котором вы существовали 8 лет?

— Скорее грустно. На выпускном вечере в школе я тоже плакала. Окончание института хоть и радостное событие, но тоже сопряжено с грустью. Но отказывать себе в поступательном движении вперед ради того, чтобы не было грустно, согласитесь, довольно абсурдно. Я завершила важный для себя этап развлекательного телевидения, распрощалась с собственной нефтяной иглой, как я это назвала.

— Меня гораздо больше интересовал вопрос, почему вы сделали это так поздно — ведь давно было понятно, что вы переросли этот проект. Я предполагала, что «Дом-2» для вас — как первая влюбленность, оказалось — нефтяная игла
.

— Вы же понимаете, что речь идет не только о деньгах? Нефтяная игла в смысле гаранта стабильности, очень важной для каждого человека. Но, увы, «привычное» оказывается механизмом, который тормозит наше развитие, не дает войти в тебя новой энергии. А открытость новой энергии — важный процесс и духовно, и физически. Алтарь ощущения стабильности губителен и постоянно требует новых жертв. ? ты вдруг понимаешь, что проходят молодость, время, годы. Есть стабильность, но нет, например, самоуважения. Это касается не только работы, но и личной жизни, и политического выбора. Но поверьте, как только отказываешься приносить новые жертвы — жить становится значительно проще и радостнее. ?звестен ведь принцип: если лягушку посадить в стакан с горячим молоком — она выскочит. А если она окажется в стакане с холодным молоком, которое начнут постепенно подогревать, — бедняга просто сварится заживо. Так и ощущение стабильности медленно сжирает нас изнутри, а мы этого просто не замечаем. Мне не хотелось бы свариться заживо.

— Знаете, меня тоже многое не устраивает в существующем у нас порядке и структурах власти. Но я не готова выходить на митинги. Во-первых, просто не верю, что возможно что-то изменить, а спускать пар и раздражение можно другим способом — посуду бить, например. А хочешь выполнить гражданский долг — будь любезен идти на выборы и голосовать за того, за кого считаешь нужным.

— Я тоже не думаю, что какие-то перемены произойдут быстро, но это вовсе не значит, что к ним не нужно стремиться. Но клановая иерархическая система власти уже не способна на длительное существование. Нужна здоровая конкуренция и понятный механизм сменяемости власти. У нас же одна видимость — существующий сегодня де юре механизм (Конституция) де факто работает совершенно по-другому. Но люди устали от фарса на телевидении и лжи в прессе, которая говорит о чем угодно, только не о том, что волнует жителей этой страны. Общество разделилось, молодежь вообще живет в каком-то своем мире. Система (именно система!), которая презирается абсолютным большинством думающих, образованных и понимающих в жизни людей, просто нежизнеспособна!

Беда в том, что думающих и понимающих меньше трех процентов избирателей.

— Но они-то все и решают. Вспомните теорию пассионарности Льва Гумилева или историю всех революций.

Вы верите, что способны что-то изменить?

— Если ты берешь на себя ответственность, мир вокруг начинает меняться. Другое дело, что брать эту ответственность, виня во всем Владимира Путина, — не мой путь. Я уверена, что начинать нужно с себя — не доволен жизнью, будь недоволен собой в первую очередь, а потом уже сетуй на несовершенство мира в целом. Беда в том, что мы привыкли искать источник всех бед вне собственного пространства. Но согласитесь, было бы слишком просто, если бы во всем был виноват Путин. Это не совсем так. При всех гонениях на меня, я стараюсь оставаться объективной и не застрять в состоянии униженной и оскорбленной. Очень просто озлобиться и кричать: «Путина в отставку!» Но я убеждена, что в данный исторический момент это не тот путь, не потому, что он плохой или слишком смелый, а потому, что невозможен.

Вы вообще какая-то очень лояльная оппозиционерка. Готовясь к интервью, не нашла никаких ваших радикальных высказываний и призывов.

— А я и не оппозиционерка в привычном смысле слова, у меня нет политических амбиций. Я хожу на митинги, чтобы выразить свое мнение о происходящем. Оппозиционер же предлагает альтернативные пути развития общества. Удальцов, например, хочет жить при коммунистах — все отобрать и поделить. У меня есть профессия, любимое дело, и я всего лишь хочу иметь право высказывать свою гражданскую позицию. Опру Уинфри ведь не отлучили от телеэфира за то, что она поддержала Барака Обаму. Только в нашей стране возможна ситуация, при которой человек открывает рот и лишается профессии. Это же абсурд.

Но свое мнение можно высказывать по-разному. Вы ведь прекрасно понимали, делая первый выпуск «Госдепа», посвященный вопросу «Куда ведет нас Путин?», и приглашая в студию Сергея Удальцова, ?лью Яшина и Евгению Чирикову, что он станет последним.

— Нет. Я в этом смысле абсолютный идеалист. Это же не экстремистская программа, а молодежная. Там высказывались мнения и за Путина, и против… Это была молодежная политическая журналистика, как я ее понимаю. Но мое мнение не совпало с мнением руководства.

Может, стоило сделать менее острым первый эфир и продержаться на федеральном канале чуть подольше?

— Делающих менее остро — пруд пруди. Потом тебе начинают звонить и что-то советовать, а потом ты превращаешься в Петра Толстого. Путь хорошо известен. Стартуешь как пристойный журналист, но процесс «осоловьевливания» происходит очень быстро.

Вы этого боитесь?

— Надеюсь, мне это не грозит: я хорошо отдаю себе отчет в том, что этот процесс необратим. У телевидения еще есть шанс когда-нибудь стать свободным, а вот вернуть потерянную репутацию практически невозможно. Во всем мире ведущие политических шоу — звезды почище киноактеров. ? политическое вещание элитарно, там не все определяется лишь рейтингами. А у нас кто-нибудь относится серьезно к Петру Толстому или Владимиру Соловьеву? ?х мнение на что-то влияет? Высказывания Михаила Леонтьева или Сергея Кургиняна могут стать сенсацией? ?ли что-то изменить? Раз в неделю они выдают нам послание из Кремля, вот к ним и относятся как к пешкам в политической игре. Обозреватели крошечной радиостанции «Эхо Москвы» имеют гораздо больший авторитет с точки зрения их оценки политической ситуации. Высказывания Алексея Венедиктова или Сергея Корзуна цитируют и обсуждают.

Почему тогда вы не ушли с «Госдепом» на «Эхо Москвы»? Венедиктов ведь вам предлагал

— Я мечтала делать большое шоу. Чем отличается «Госдеп-2» от того, что существует на сегодняшний момент в интернете? Тем, что это не междусобойчик и посиделки на кухне, когда два человека что-то обсуждают. Такие форматы тоже могут быть крутыми. Но мне понравилась идея делать шоу, как на федеральном канале (дорого, масштабно, с хорошей картинкой), но с иным содержанием. Со студией, гостями, множеством камер. ? слава богу, благодаря интернет-ресурсу «Сноба» и Михаилу Прохорову я осуществила свой проект. Это ведь тоже беда нашего телевидения — либо опрятно, интеллигентно и бедненько, просто потому, что нет финансирования Суркова и административного ресурса. Либо круто, дорого и богато, но вместе с местными соловьевыми, рыковыми и так далее.

Что могут федеральные каналы перенять сегодня у кабельных или сетевых ресурсов? У того же «Дождя», на котором ваша программа «Собчак живьем» пользуется популярностью?

— Да не надо им ничего брать. По качеству картинки Первый канал гораздо профессиональнее, богаче и правильнее «Дождя». Телевидение — это ведь не только картинка. В последнем фильме Дуни Смирновой есть такая фраза: «Я смотрю Осокина и Максимовскую потому, что они, конечно, правду не скажут, но хотя бы намекнут». Так вот ради этих намеков мы включаем федеральные каналы и ждем появления мэтров. А на «Дожде» в плохих декорациях и с плохо поставленным светом люди говорят правду, то есть телевидение выполняет свою функцию. В тот момент, когда не будет летучек в Кремле и исчезнут из обращения черные списки — преимущество «Дождя» рассеется, словно дым. На федеральных каналах работают отличные профессионалы. ? если завтра Константин Эрнст будет иметь возможность сделать нормальные новости — поверьте мне, он их сделает.

А черные списки действительно существуют?

— Надеюсь, вы шутите. Меня несколько дней уговаривали принять участие в программе «Форт Боярд» — развлекательный, кстати, формат. Мы с помощницей, прекрасно понимая, чем все закончится, решили приколоться и согласились принять участие в программе. Естественно, через какое-то время мы узнали, что редакторша, которая нас приглашала, получила страшный нагоняй, и ситуация сама собой рассосалась. Я не верю в совпадения: до декабря я была желанным гостем на всех ток-шоу, теперь передо мной закрыты все двери. Меня не просто перестали приглашать, а начали вычеркивать из уже объявленных мероприятий. Да вспомните хоть МУЗ ТВ и «ТЭФ?», что далеко ходить.

Чем вы объясняете эту опалу?

— Личной неприязнью. Я уже сказала, что моя позиция вполне умеренная. Я за эволюцию, переговорный процесс с властью и компромиссный вариант развития гражданского общества.

Неужели и этого достаточно, чтобы тебя отовсюду выкинули, да еще и обокрали в придачу?

— Это показательная порка, чтоб другим неповадно было. Помните, как Сталин Крупской говорил: «Будете плохо себя вести, найдем ?льичу другую вдову». Я посмела что-то сказать против семьи, погладить против шерсти. Леонид Парфенов ведь говорит гораздо более радикальные вещи, тем не менее его фильмы показывают на Первом канале. В глаза бросается несоразмерность проступка и опалы.

Так стоило ли рыпаться?

— Я никогда не была особо лояльна к власти, не вступала ни в какие партии, ни за кого не призывала голосовать. Существуя в рамках шоу-бизнеса, я была вне политики. Но в какой-то момент поняла, что мне тесно в рамках развлекательного формата, я выросла, как Алиса в Стране чудес, и не горю желанием в 40 лет объявлять в концерте очередной номер Димы Билана. Помните фильм «Рестлер», сцену, когда стареющий 50-летний человек уныло натягивает лосины, — вот настоящий ужас. Я уважаю, например, Валерия Леонтьева, но его время прошло, он стал тем самым «рестлером» на сцене. Я на его месте давно оставила бы карьеру, чтобы остаться в памяти зрителей в своем расцвете. Я хочу расти и учиться делать что-то другое. Но как только я ушла из шоу-бизнеса, меня стали бить по рукам в других местах. Но я буду стараться. Мне интересна политическая журналистика. На «Дожде» веду переговоры о создании нового формата политического шоу с приглашением губернаторов. Остается программа «Собчак живьем», которую я очень люблю за ее неожиданность: сама не знаю иногда, что в итоге получится.

Лукавите ведь — вы готовитесь к своим интервью и, как правило, очень хорошо подкованы.

— Это другое дело. Но мне важно вытащить из человека то, что для него самого будет неожиданным. Например, в программе с Аллой Борисовной Пугачевой мне захотелось сделать поколенческий разговор «матери» и «дочери» — разных и похожих одновременно. С Пугачевой не сразу всё получилось, но она, как человек талантливый, откликнулась в конце концов. ?з Василия Якименко мне надо было вытащить его бандитскую сущность, но для этого совершенно не обязательно задавать вопросы в лоб. Я целый час его троллила и путала — он перестал понимать, когда я говорю серьезно, а в какой момент — не очень. В результате он явил всем «Акбарс» живьем —стал гнуть пальцы веером и кричать, что порвет всех за Суркова, которому всякая «нынешняя шваль» в подметки не годится.

А провалы у вас были?

— Мне трудно пришлось с Сергеем Удальцовым, Геннадием Зюгановым и Никитой Джигурдой. Последнего я хотела сделать белым и пушистым — мне кажется, вся его внешняя агрессия — от чудовищной внутренней закомплексованности и на самом деле он очень ранимый человек. Но он оказался совершенно закрыт — я не смогла до него достучаться. А жаль.

А мне было жаль Чулпан Хаматову: вы просто задолбали ее вопросом про ее участие в предвыборной кампании Путина.

— На мой взгляд, это было одно из лучших моих интервью. Дело в том, что, если бы Чулпан с самого начала сказала: «Путин мой президент, альтернативы ему не вижу», у меня не было бы к ней вопросов. Я бы сама додумала, что она это сделала ради спасения больных детей и своего фонда. Если ты чем-то жертвуешь, жертвуй до конца. Она захотела и детей спасти, и чтобы либералы с Болотной ее не запрезирали. Жертвовать так, чтобы все поняли, что ты жертвуешь, — не вполне честно. У меня на такие вещи сразу красная лампочка загорается. Нельзя сидеть на двух стульях. Если взваливаешь на себя какой-то крест, какую-то миссию, я считаю, нужно нести ее до конца, кто бы и что бы о тебе ни подумал.

А вам никогда не приходилось сидеть на двух стульях?

— Мне приходилось молчать. Это гораздо более честная позиция.

Как мама относится к вашей опале?

— Переживает. Она это все уже один раз проходила с папой. Она давно сделала свой выбор, и теперь получается, что она должна страдать из-за меня. ? на работе у нее могут возникнуть неприятности. Мне очень стыдно перед ней.

Но может, перестанете биться головой о крепкую стену, пожалеете маму, близких

— Я вообще против того, чтобы головой биться. Голову в кровь разобьешь, а стена выстоит. К ней другие люди биться придут. Но процесс либерализации необходим. ? я абсолютно уверена, что, несмотря на все гонения и прессинг, выводы с той стороны стены сделаны правильные.

Если бы вам предложили сделать программу на Первом канале в обмен на обещание не ходить на Болотную?

— Вы думаете, там такие условия ставят? ?ли Владимиру Познеру запрещают ходить на Болотную?

Думаю, что он сам не пойдет

— Потому что у него уже есть программа на Первом. Там скорее речь пойдет о том, кого можно приглашать в гости, а кого нельзя. Мне в принципе всё равно, где высказывать свою позицию — на федеральном канале, в Сети, на «Селигере» или на «Дожде». Дадут возможность делать программу на Первом — сделаю. Но я очень хорошо усвоила одну вещь: нельзя превращаться в человека, которого власть использует в своих целях.

http://www.novayagazeta.ru/politics/53634.html
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 04:44.


Powered by vBulletin® Version 3.7.3
Copyright ©2000 - 2021, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot